Студент-таракан

Нужно же было так позорно дать волю своим инстинктам! Из ванной доносился шум воды. Никто не наваливался на Гвоздева всем телом – как читателю удалось понять, довольно тучным для модели, – и Гвоздев, как всегда, здраво – рассудил: видимо, Кира моется. В этом Гвоздев усмотрел благосклонность провидения: можно было незаметно убраться восвояси. Но Гвоздев слишком поздно опомнился. Шум воды затих, хлопнула дверь и послышались медленные, тяжёлые шаги. «Идёт, идёт слонёнок!» – подумал Гвоздев, сел, готовясь дать настойчивой Кире отпор, и остолбенел.

Тёмные круглые глаза студента Гвоздева округлились ещё больше. Он инстинктивно сжался в комок и натянул одеяло до самого подбородка.

Вместо томной толстушки из ванной вышел худой старик. Он шаркал по полу ногами, на которых красовались немыслимые позолоченные туфли с загнутыми носками. Выглядел он как типичный волшебник из детских сказок: длинная белая борода, остроконечная шляпа, расшитый звёздами и планетами балахон. Нежданный гость устремил на студента Гвоздева взгляд из-под толстых стёкол очков.

У гвоздевского научрука были точно такие же очки – родом из Советского Союза. От воспоминания о научруке Гвоздеву стало совсем зябко, и он натянул одеяло до самых глаз.

Гвоздев был близок к истине: к нему действительно заявился сам Дмитрий Евгеньевич Канарский, правда, в непривычном студенту облике. Мастерство Дмитрия Евгеньевича оттачивалось веками, и он достиг небывалых вершин в деле перемены облика. Он мог показаться своим собеседникам кем только захочет: старичком-профессором или даже пышногрудой красавицей – и вводить в заблуждение толпы ничего не подозревающих обывателей.

Гвоздеву в тот день повезло: он созерцал Дмитрия Евгеньевича в необычном обличье.

– Славная паранджа! – глухим баском сказал волшебник, указывая на одеяло. – Ну-с, Константин, как почивали?

«Откуда он знает, как меня зовут? – ужаснулся Гвоздев. – Неужели…»

– Вы дедушка Киры? – осмелился спросить студент.

– О! – с наигранным трагизмом отозвался старик.

 – Нынешнюю молодёжь вежливости, конечно, не учили. Мой юный друг, извольте первым делом ответить на мой вопрос, окажите мне услугу. Итак, как же вы почивали?

– Неплохо, – пролепетал Гвоздев, всё больше убеждаясь, что перед ним дедушка Киры.

– Какая неубедительная ложь! Вы не умеете лгать, Константин Михайлович.

«Ему ещё и отчество моё известно, мама родная!» – пронеслось в голове у Гвоздева.

– Так вы… – начал студент.