Счастье на троих

Лекарства брата стоили очень дорого, но это стало самым главным, что было в нашей жизни, и мы привыкли жить с этими проблемами.

– Бог не даст тех испытаний, которые мы бы не смогли пройти! – постоянно говорил папа и улыбался.

Никогда не видела отчаяния на его лице, и это воодушевляло и придавало нам сил. Мы спокойно плыли по течению и усердно работали, пытаясь накопить на операцию для Ильи. Врач сказал, что время есть, и его здоровье пока стабильное, поэтому все будет хорошо…

В тот день все с самого утра валилось у меня из рук.

Откуда у курицы вообще руки?!

Уже собралась домой, когда позвонила тетя Наташа. Сразу почувствовала что-то недоброе, потому что соседка здоровалась то со мной через раз, а уж звонить ей совсем было без надобности.

– Алло… – удивлённо ответила, и мой голос дрогнул от волнения.

– Лиля?! Это Наташа, соседка ваша по лестничной площадке.

– В чем дело?

– Твои родители… они погибли…

Больше из этого вечера я ничего не помню. Какой-то мрак, провал и боль. Очнулась дома, когда уже все родственники собрались и суетливо слонялись по квартире. Ощущение, что тело мне больше не принадлежало и апатия – это первое, что я почувствовала тогда.

– Как ты, Лиль? – тихо спросила у меня двоюродная сестра Женя.

– Я… нормально, – голос звучал тоже, будто где-то вдалеке.

Вообще странно было видеть всех этих людей здесь. Родственников у нас не так много и практически со всеми мы не общались. Кто-то жил далеко, а кто-то не особо хотел, наверное.

– Ты не волнуйся, тебе сделали укол успокоительного. Как только начнёт отпускать, скажи, врач повторит, – гладя меня по руке, произнесла Женя.

– Родители, они…

– Да. Мне так жаль, милая! – крепко обняла меня сестра, и я хотела всем сердцем разрыдаться, мне это было нужно, но хорошее успокоительное сделало из меня бездушное существо.

– А Илья? Где Илья? – прошептала онемевшими губами.

– Он в больнице. Дядь Вова и теть Маша попали в аварию, когда ехали от него домой. Он ещё не знает. Ему стало плохо, и врач порекомендовал оставить его на пару недель в клинике.

– Женя, я… это… как же теперь… – бросала я какие-то фразы и понимала, что схожу с ума.