Проклятие

Я не знаю каково это… Быть в облике зверя. И Влади не знает, как и многие другие оборотни, рождённые уже после проклятия. Возможно, поэтому родители считают, что мы не способны мыслить трезво и до конца понимать и принимать традиции оборотней. Нет звериного стержня… Так пару раз выражалась мама, когда была не довольна нашим поведением. Вилма и Аргон чистокровные представители нашего вида, и они ощущают потерю намного сильнее, чем мы с Владленой, потому что знают, каково это обладать силой оборотня в полной мере.

Лежал на постели и смотрел в потолок, испытывая тоску внутри. Почему-то именно сейчас я очень явно ощущал свое одиночество, и дело тут не только в проклятии, тут было что-то другое…

Владлена ввалилась в мою спальню без стука, и я мысленно похвалил себя за то, что натянул после душа штаны.

– Ты что делаешь? – возмущённо спросил и сложил руки на груди.

– На гитаре играю, не видишь? – обнял воображаемый музыкальный инструмент, поражаясь напористостью сестры.

– Очень смешно! Я серьёзно! Почему ты здесь?

– И где я по-твоему должен быть?

– С Элеонорой, конечно! Пусть она… ну, не знаю… ауру твою почистит. Постарается увидеть что-то.

– Себя пусть почистит. Воняет, как волчий ужас! – демонстративно закрыл глаза, показывая, что пока не настроен на очередную встречу с ведьмой.

– Да какая разница как она воняет!? Говорю же, ее глаза вспыхнули огнем, а потом затянулись чернотой, когда она коснулась своего шара. Я в тот момент ощутила такую боль внутри, что думала, сознание потеряю, – не собиралась отступать Владлена.

– Мы уже выяснили, что в ней есть древняя сила. Только пока от этого мало толку. Хрен знает, что она может наколдовать по-неопытности. Нужно всё обдумать, посоветоваться с хранителем. Тем более я не могу отвести ее к книге без одобрения старейшин, – озвучил элементарные вещи, которые должны быть в принципе известны девушке, всю жизнь прожившей на территории Ордена.

– Мир, ты дурак?

– Да не хочу я ее видеть! – рявкнул и подскочил на ноги, сам не совсем понимая свою реакцию.

Эта женщина вызывала во мне противоречивые чувства. Меня тянуло к ней, и от этого я готов был придушить и ее, и себя.

– Ну и сиди тут, гитарист! А вот я не собираюсь отступать, когда победа так близка и осязаема! – рыкнула и ушла, громко хлопнув дверью.

Я снова плюхнулся на кровать, накрыл голову подушкой и громко зарычал от безысходности.