Проклятие

Я, конечно, понимаю, что мода сейчас весьма противоречива, да и со старостью люди бороться не научились, но что за идиотские стереотипы? Если ведьма, так обязательно размалеванная, словно клоун баба, которая не знает, что такое щётка для волос? И вишенкой на торте столь прекрасного образа послужил смердящий в носу запах. Да если бы у меня был волчий нюх, то я бы, наверное, сдох от такой какофонии ароматов.

Однако, несмотря на всё это, решил проверить эту Элеонору.

Мало ли…

Женщина еле тащилась, путаясь в своем широком длинном платье, а меня всё больше раздражало ее общество.

– Ты можешь идти быстрее? – дернул женщину за локоть, и Владлена посмотрела на меня, нахмурив брови.

Я и сам был немного растерян, потому что вообще всегда уважительно относился к женщинам тем более в возрасте, но как уже говорил ранее, тело неприятно ломило, а мышцы ныли, заставляя чувствовать себя слабаком.

– Я не могу так быстро! – произнесла скрипучим голосом Элеонора и чуть ли не свалилась мне под ноги, когда мы уже подошли ко входу клиники.

– Да сколько тебе лет? – процедил сквозь зубы, подхватив ведьму на руки.

– Дамир, ты совсем сдурел такие вопросы женщинам задавать?! – толкнула в плечо сестра, пока моя ноша, тихонько взвизгнув, затихла, а я начал чихать, потому что с детства не переносил запах ладана.

Быстро шагал по коридору в сторону кабинета Бориса, стараясь дышать через раз, а то и через два. Ведьма же дрожала, как осиновый лист на ветру, будто впервые оказалась в такой близости от мужчины.

– В чем дело? Нужна помощь? – подбежал к нам помощник Бориса, начав прощупывать пульс у Элеоноры, и я ненароком заметил, что кожа на руке у ведьмы приятного оттенка, и казалась на удивление нежной и совсем не старой.

Что-то тут не так… Хотя какое мне дело до ее кожи?

– Всё нормально, Герман.

Владлена выбежала вперед, чтобы открыть дверь, и я ввалился в кабинет к профессору медицинских наук. Борис без лишних вопросов наблюдал за тем, как я усадил на кушетку Элеонору и поспешно отошёл от неё подальше. Женщина смотрела на меня испуганным зверьком, и что-то было в ее взгляде такое, что заставляло чувствовать себя дискомфортно, но в то же время притягивало.