Холодное сердце

– Ты уверена, Амалия? Уверена в том, что готова последовать за своей бабкой в темницу? – спросил и теперь уже не смотрел на меня.

Его взгляд нашел подледеневшую, словно мел жену, и я почувствовала, как внутри у демона вся нежность и любовь обугливается, затягивается чернотой разочарования от предательства.

– Я уверена, папа. И я сама приняла такое решение. Мама тут не при чем, – поспешила погасить пламя и сделала парочку шагов в сторону отца, но он отшатнулся от меня, будто брезговал ко мне прикасаться.

– Дар, прости… Я не могла иначе… – заливалась слезами Даша, но в сердце демона не осталось ни жалости, ни тем более понимания.

– Что ж. Отныне у меня нет ни дочери, ни жены, – произнёс без всяких эмоций, и я с трудом сдержала слезы, которые рвались из меня мощным потоком.

Дарткан больше не смотрел на меня. Он подошёл к рыдающей Дарье и без всякой жалости коснулся ее груди ладонью, забирая свою метку, лишая свою истинную символа принадлежности ему. Обряд соединения это не отменит, но теперь мама считается свободной, а точнее отвергнутой, лишенной защиты своего мужчины.

– Ты жесток и эгоистичен! – вскрикнула, понимая, что мама не могла проделать то же самое, не могла забрать отданное когда-то сердце обратно.

– Прощай, – прошептал еле слышно и растворился в воздухе, оставив после себя до боли знакомый запах тлеющих поленьев.

– Какая драма… – голос Самины прозвучал с нескрываемой насмешкой, и я резко повернулась к ней, отшвыривая к стене одним лишь взглядом.

Ведьма с визгом извивалась, пытаясь освободиться от магических тисков, пока я слой за слоем сдирала с нее напускной шик и лоск. Я не забирала энергию себе. Мне она не нужна. Слишком воняла высокомерием и отчаянием тех, у кого была отнята.

Через пару минут на пол упала женщина, которая нервно коснулась руками своих коричнево-тусклых с проседью волос и взвыла от обреченности в голос. Ведьмы лишены проблем со старостью и долгие-долгие годы их внешность может быть неизменна, но Самина сделала выбор.

– Советую всем снять морок, пока еще не стало слишком поздно, – поглядела на остальных, и женщины одна за другой стали отбрасывать в сторону магические маски.

– Что вы делаете, идиотки? – хрипло проорала Самина, но ее уже никто не слушал, принимая меня, как главу Ковена.

На самом деле голосование не имело значения. Выбор Верховной чем-то схож с выбором Альфы у оборотней.