Надюша

 – А с распределением продуктов для детей надо что-то решать…» Надюша снова мысленно вернулась к разговору с Клавдией, но спустя минуту все ушло на второй план, и Надюша вдруг явственно осознала, что ей уже тридцать три года и у нее нет детей. Но даже не это открытие привело ее в замешательство, а то, что за последние пять лет ее семейной жизни она ни разу не забеременела. «А что ты хотела, девонька, после двух абортов? – съехидничал в ней тот же незнакомый дотоле голос. – За что, как говорится, боролась…»

– Надежда Николаевна, – от навязчивых мыслей ее отвлек Семен Иванович, – вы еще на работу или можно уже домой?

– Что за вопрос, конечно на работу! – резко ответила Надюша, не успевшая прийти в себя от неожиданно неприятного открытия.

– Извините, – в голосе водителя послышалась обида, – я просто заметил, как вы в лице переменились, побледнели даже, словно вам нехорошо стало.

– Это ты меня извини, Иваныч, – Надюша подавила некстати прорвавшиеся эмоции, – сама не понимаю, что со мной.

Надюша стояла у окна и, не отрываясь, смотрела сквозь стекло, как во дворе шумно играли дети. Девочки, оккупировав садовую скамейку, примеряли наряды куклам, очевидно, споря, у кого они красивее, в песочнице малыши строили замки, двое карапузов никак не могли поделить места в фанерном самолетике, каждый непременно хотел занять то, где был установлен выкрашенный красной краской железный руль. Дело почти дошло до потасовки, но тут драчунов разняли подоспевшие мамочки.

– Надюша, что с тобой? – Константин Аркадьевич был не на шутку встревожен состоянием жены.

Вот уже второй день она была задумчива, на вопросы отвечала невпопад, словно тяжелые размышления одолевали ее, и она никак не могла от них избавиться.

– Ты меня слышишь, Надюша? Я отварил макароны с сосисками, давай ужинать.

– Ужинать? Сейчас что-нибудь приготовлю.

– Нет, ты определенно не в себе. Садись, – муж взял ее за плечи и почти силой увел от окна, усадив рядом с собой на диван. – Рассказывай, неприятности на работе? Какие?

Надюша посмотрела на мужа, словно увидела его впервые. Перед ней сидел мужчина, уверенный в себе и в своих делах, и эта самоуверенность прежде не отталкивала ее, она принимала ее как осознание собственной значимости.