Выбор свободы

– Как напали, так и откатились, – вздохнул Сарг, – отряд Дикого Ястреба вовремя подоспел. А у вас всё в порядке? Дети здоровы?

– Здоровы… никак не дождутся, пока склон от снега очистится. Мы там вам копченое мясо приготовили, видел?

– Видел, – кивнул чародей и направился в ту сторону, куда бежал ручеек, – на днях заберем. А вам Тирой рыбу привез и раковины.

– Мы уже ели… спасибо ему, – сообщила женщина вслед молча шагавшим следом за Саргом новичкам и закрыла окно.

Новички сходили в оружейную мастерскую и на скотный двор, в сыроварню и в пимокатку.

Везде работали приветливые, доброжелательные люди, хотя их было не так много, как думалось кунице раньше, пока она ещё не попала к мосту через Туру. Назвать жителей этого крохотного селения узниками у Веси не поворачивался язык, а рассматривать их было очень интересно. Но юная чародейка и не подумала бы спорить, если бы помощник магистра отвел их назад, в главный дом цитадели, не показав больше ничего, кроме той, самой первой женщины.

Ее доброжелательное лицо, взгляд, в котором не было ни капли подобострастия или страха, сказали девушке много больше, чем могли бы самые подробные объяснения и горячие заверения чародеев.

И значит, напрасны были все её усилия… многочасовые тренировки, тоскливые, монотонные зимние вечера в горной хижине наставницы и тщательно скрываемая зависть к сестрам, оживленно рассказывающим весной о том, как веселились и развлекались они всю прошлую зиму, какие забавы и катания устраивали. Веся продержалась ровно до того момента, пока не задвинулась за ними потайная дверь, а затем, вызвав тайком Шая, пробормотала нечто невнятное и выскользнула из рук любимого прямо в ловкие лапы фантома.

– В мою комнату, – из последних сил сдерживая рыдания, буркнула она слуге, – быстрей!

И сумела удержаться, дотерпеть… пока не заперла дверь на ключ. А потом упала на колени прямо возле стула и заревела так отчаянно, словно прорвались разом все слезы, скопившиеся где-то глубоко внутри нее за эти такие долгие и трудные годы.

Стук в дверь раздался уже через минуту, но захлебнувшаяся горькими слезами Веся только зажала ладошками уши. В этот миг она оплакивала горки и санки, рисунки на окнах и сказки у вечернего очага, прятки в темных углах и игры в отгадки на поделенные поровну конфеты. Все те милые и незатейливые удовольствия, которые так щедро получала до тринадцати лет и о каких потом могла лишь остро тосковать долгими зимними вечерами.