Выбор свободы

– И ты, такой мудрый, не смог сообразить, кого из лекарей нужно к нему позвать, если я его уже лечила и в нем моя сила моментально раны находит?

– Эви… – Берест осторожно приобнял девушку за талию, – дед ни при чем, лекаря Анс раньше позвал… я тебе уже объяснил.

– С тобой мы разобрались, – отмахнулась от него куница, – ты сегодня отдыхаешь… и Анс тоже, я сама присмотрю. Да и дед составит нам компанию, чтобы вовремя давал верные советы, а не ждал, пока вы наделаете ошибок. Терсия! Не вздумай за него заступаться!

– И не собиралась, – тотчас отказалась ее наставница, – я их сразу предупредила, что ты рассердишься.

Веся подозрительно глянула на травницу, но так ничего и не сказала, не желая навредить Ольсену, продолжавшему упорно ухаживать за возлюбленной. Его настойчивость начала понемногу приносить плоды, Кастина больше не смотрела на старого мельника с холодным равнодушием и все чаще позволяла ему садиться за свой стол и провожать себя до лестницы.

– Значит, так, дед, – определила наконец меру его наказания Веся, точно зная, что на самом деле делает прадеду подарок, – ты сегодня тоже отдыхаешь вместе с правнуками.

– Но, кошка! – неожиданно взбунтовался старик. – Это невозможно! У нас варится новое зелье… и мы собираемся закладывать последние ингредиенты.

– А вот я, пожалуй, с удовольствием посижу возле выздоравливающего… или погуляю вместе с вами… – задумчиво произнесла вдруг Кастина, – а то так и не увижу… какая тут весна.

После ее слов Ольсен вдруг притих и словно съежился, начал с несчастным видом вытирать салфеткой чистые пальцы и тяжело вздыхать.

– Ну и замечательно, – словно не замечая его огорчения, довольно проговорила куница, – значит, решено, идем гулять.

И спокойно подлила ястребу наваристого супа.

Феодорис появился, когда Веся с наслаждением доедала третий пирожок с земляничным вареньем, невозмутимо поглядывая на опустевшие столы, за которыми остались только они пятеро. Однако девушка даже вида не подала, что она нарочно отправила Шая к верховному магистру с запиской, когда ходила на кухню сполоснуть руки.

– Веся, я тоже виноват, – сразу же приступил к делу магистр и сел к столу, – решил уважить просьбу твоего жениха.

– Я тебя прощаю, – благодушно объявила она, и Феодорис вздохнул с неподдельным облегчением, хотя он и был уверен в благоразумии целительницы, но смотреть в ее укоризненные фиалковые глаза особого желанья не испытывал. – Но хочу напомнить об одном обещании.