Вожак для принцессы

И она меня провела, красиво провела, обманула, как щенка. Я сначала сильно обиделся… даже решил, что как только смогу, так нашлю на нее что-нибудь вроде почесухи. Но теперь ни за что этого делать не стану. Потому что теперь я стою здесь, а не сижу в старой башне и за это время многое понял и многому научился. Разумеется, это капля перед тем, чему я еще могу научиться, но она сделала меня другим. А насчет символа… можете не сомневаться, если бы он на меня не замкнулся, я бы немедленно его снял и положил вам на стол.

Потому что я не могу даже придумать ничего глупее желания, чем править целой толпой совершенно незнакомых людей. Чужих мне и по расе, и по обычаям, и по воспитанию, и по духу. Но снять его невозможно, я пытался. Все, что я могу, если вы, разумеется, пожелаете, это попросить наших магистров зачаровать тот символ, который глава дома изготовил взамен утерянного. И можете быть уверены, от меня об этом никто ничего не узнает.

– А Мэлин? – смотрел он с показным недоверием.

– Мэлин ведьма, – против моей воли в голосе скользнула гордость за воспитанницу, – а они умеют хранить секреты.

– В таком случае моему племяннику Зийлару очень повезло. – Однако чуть насмешливое выражение лица Изиренса не могло скрыть от меня его подозрительного интереса и напряженного ожидания.

– Несомненно. Но у нее сложный характер и ведьминское упрямство, пусть имеет это в виду.

– То есть вы не намерены чинить препятствия их браку?!

– Ни в коей мере, – твердо заверил я, наконец сообразив, ради чего он затеял этот разговор, – но предупреждаю сразу, Мэлин не рабыня и отвести ее в храм насильно не получится.

– Никто этого не собирается делать, – холодно отрезал он, – просто дайте им возможность встречаться без вашего надзора.

– Сколько угодно, – с таким же холодом ответил я, – но в пределах действия моих сторожек.

– Мой племянник – честный дроу, и никогда не станет действовать как бандит, – оскорбленно поджал губы правитель, и вот теперь в его душе полыхнула настоящая неприязнь.

И у меня было только два пути: закончить этот разговор, отступить и пробормотать нечто примирительное или ударить наугад. И во втором случае я имел все шансы окончательно закрепить за собой звание параноика или прослыть лжецом, но извиняться мне почему-то не хотелось абсолютно.

– Хотелось бы верить, – кивнул я еще холоднее и буркнул, словно для себя: – А также знать, кто такой Бинаг.