Ведунья против князя

 – Ланс нехотя вытер льняной салфеткой руки и встал со скамьи.

Неторопливо подошел к сети, достал из походной сумки амулет с записывающим кристаллом и, повесив на шею, начал невозмутимо диктовать:

– Перед нами аптекарская лавка. Подходы загорожены сетью, стоят предупреждающие знаки. Вывеска обычная, никаких нарушений не заметно. Крыльцо густо заляпано грязью, отчетливо видны следы мужских сапог. По свидетельству мэрии, дождь прошел здесь девятнадцатого сеноставня, а аптекарка Дилли выехала из города семнадцатого сеноставня через три часа после обеда.

Если сейчас не припугнуть их как следует, они и в другой раз, когда случится настоящее преступление, поступят как самые последние разгильдяи.

К тому моменту как маг закончил осмотр, стражники напоминали толпу каторжников перед казнью. Высокий гость не упустил ни одного промаха, перечислил все. И рассыпанные пилюли, и вонь зелий из плохо закрученных фиалов. И в конце, сделав вывод, что невозможно без хозяйки лавки определить, сколько и каких лекарств было похищено злоумышленниками в воинских сапогах, заставил дознавателя при нем запереть дверь и опечатал замок собственной печатью.

А потом кивнул спокойно следившему за ним напарнику и направился в дом госпожи Лоты, проверить жилье пропавшей невесты.

Гард шел рядом, бросив на скамье ненужную корзину. Остатки еды он ловко поделил пополам и свою долю упаковал в сумку. Ланс молча проделал то же самое, хранить в пути продукты в одном месте их еще в зеленой юности отучили наставники. Хотя у каждого они были свои.

Начальник тайного сыска обладал очень незначительными магическими способностями, и потому его сначала муштровал отставной лейтенант княжеской роты, а после – училище юнкеров.

А Ланса воспитывал магистр ковена, еще пятилетним малышом выкупив у многодетной семьи. Одаренные дети встречались нечасто, поэтому родителям платили за них хорошие отказные. Впрочем, юные маги никогда об этом не жалели. Дома наставников были удобными и просторными, а сами они – добрыми и заботливыми. Да и не было времени о чем-либо жалеть, когда мир вдруг открывался с такой интересной и разнообразной стороны.