Тайна зеркала

Вернее, оно было, но вовсе не его, Костика. Невероятно худые, выступающие наружу ребра и впалый живот никак не могли принадлежать тому Косте, каким он был ещё вчера.

Или это всё же было не вчера?!

По коже непроизвольно поползли мурашки. Сколько же времени должно было пройти, чтобы из стапятидесятикилограммового здоровяка получился вот этот скелет? И где, чёрт побери, он вообще находится? И успела ли обнаружить его отсутствие мать?!

Воспоминание о матери вмиг разбудило в душе парня чувство вины и раскаяния, и Костик поторопился переключиться на другую проблему.

Приняв такое решение, Костик снова ощупал себя, стараясь не особенно пугаться выпирающих костей и суховатой кожи. Общее впечатление оказалось на удивление сносным. Ран и царапин не было, как и ушибов, которые обычно угадываются по прикосновению к ним.

Немного удивило отсутствие всей одежды, кроме непомерно широких для него теперь джинсов.

Костик и сам не заметил, как снова уснул, а когда проснулся на рассвете, вдруг с изумлением обнаружил снующие вокруг него толпы людей. Они с самым серьёзным видом бродили с места на место, выбирая освещённые косыми лучами солнца пятачки – за ночь заметно похолодало. Но Костик пока не готов был последовать их примеру, просто повернулся на бок и наблюдал, силясь понять, что же это за место и кто все эти люди.

Разговаривали они мало, тихими шепотками, и это не могло не насторожить парня. Мама всегда говорила, что у Костика ум исследователя, душа романтика, а сердце воина, и сам он был с этим вполне согласен, правда, немного сомневаясь насчёт воина. Но когда мать записала его в секцию рукопашного боя – всё же пошёл. И даже отзанимался почти два года, пока не возненавидел обидный смех соучеников и вечные синяки.

Понаблюдав ещё с час, парень твёрдо уверился, что попал по-крупному. Не были эти люди ни воинами, ни торговцами – так, какой-то сброд. Несколько женщин, одетых, как и его соблазнительница, в полотняные бесформенные платья до щиколоток и свисающие на спину платки, держались особняком, начиная шипеть и повизгивать, когда кто-то из мужчин пробирался слишком близко от них.