Свободный выбор

Сбросила в передней комнате куртку, положила на лавку лук и шагнула в маленькую комнатку позади печи, куда Нарья всегда устраивала самых тяжелых больных.

– Что? – спросила женщину, поившую парнишку из ложечки темным отваром.

– Ребра помяло, на льдине не удержался. Кататься сорванцу приспичило, – не оборачиваясь, внешне равнодушно отвечала Нарья, только княжна не верила этому голосу.

Минька был Нарье внуком и, как все непоседливые создания, самым любимым. И раз знахарка не просит ни зелье заговорить, ни силы ему добавить, значит, уже перепробовала всё что могла, и никакой надежды не видит.

– Иди-ка ты отсюда, погуляй, – грубовато приказала княжна и заметила заглядывающую в дверку голову Ансерта: – И вы все тоже. Чтоб и близко не было!

– Но я алхимик-целитель, – хмуро признался ястреб, сразу убирая себя этим признанием с места командира отряда. Никто и никогда не ставит во главе воинов целителей.

– Тогда так, готовь ему заживляющее для внутренних ран и чего-нибудь для восстановления сил мне.

Этому приказу ястреб повиновался беспрекословно, все знают, куницы лучшие целительницы. Но лечат, делясь своей жизненной силой, и свидетели им мешают.

А Веся уже забыла про него, протянула ладони к обмотанным тряпкой ребрам парнишки, прикоснулась невесомо, прислушалась к своим ощущениям и досадливо поморщилась – едва не опоздали. Да если бы она знала, что тут такое горе, не стала бы ни останавливаться на острове, ни тратить время на разделку мяса.

И тотчас, отбросив угрызения совести, принялась бережно вливать силу в те участки тела, что отвечали её прикосновениям острой болью в подреберье. Такова уж доля целителей, чувствовать боль пациента как свою, и потому-то Веся больше всего не любит лечить зубы. Утешает только одно, при таком способе трудно промахнуться, отправить силу не туда, где она нужнее всего. А дальше тело парнишки всё сделает само, память о том, каким оно должно быть, когда совершенно здорово, живет в каждой его клеточке.

Минут через десять Минька задышал ровнее и глубже, исчезла розоватая пена с его губ, и куница начала осторожно разматывать тряпки, какими стянула изломанные ребра травница. Теперь они только мешают, хотя пропитаны лучшими зельями Нарьи.