Книга рецептов стихийного мага

Какая разница, случится это через неделю или через полгода?

– Хорошо, я поняла, – согласно склонила голову я. – И… когда?

– Дай подумать… – Мать подняла глаза к потолку и постучала указательным пальцем по подбородку. – Все упирается в срок, к которому будет готов наряд. При самом благоприятном исходе – не меньше двух недель. Может, через три недели? Как раз успеем все подготовить и пригласить нужных людей. Да и ты привыкнешь к новому дому.

Так быстро?.. Впрочем, какая разница.

– Я поняла. Что мне нужно знать для этого мероприятия?

– Это терпит, – отмахнулась она.

Угу, и потихоньку внушить то, что самой нужно. Черт, до чего же она скользкая! В каждой фразе по два-три смысла! От такого… занимательного и сильно напрягающего мозги диалога я уже знатно устала.

– Благодарю, – отделалась я коротким словом, но, судя по кивку, этого было вполне достаточно.

– Тогда я немедленно свяжусь с господином Илайсом, – благожелательно улыбнулась мать, а потом вдруг озабоченно нахмурилась: – И еще…

В этот момент в дверь постучали, потому ей пришлось прерваться.

– Кто там еще? – недовольно поморщилась она и, повысив голос, повелительно произнесла: – Войдите!

– Леди, прошу прощения, что прерываю. – В гостиной появился пожилой мужчина и склонился в поклоне. – Их светлость передали, что желают видеть юную графиню.

Каюсь, не сразу осознала, что «графиня» – это обо мне. С ума сойти, я – графиня! Кому в моем мире сказать, не поверят…

– Хорошо, Бэрри, – величественно кивнула мать. – Подожди за дверью.

Слуга еще раз поклонился и вышел.

– Я слышала, что ты сегодня полдня провела с моим сыном, – вдруг сказала она, и я сразу насторожилась.

– Так и есть, – не видела смысла в том, чтобы отпираться.

Мать грустно вздохнула и удрученно покачала головой.

– Мирослава, я понимаю, тебе у нас пока одиноко, а Чарльз близок тебе по возрасту. К тому же он так дружелюбен. – На ее лице мелькнула скептическая гримаса. – Но мне бы не хотелось, чтобы ты потом поплатилась за свою доброту… Видишь ли, Чарльз – наследник, его воспитывали особым образом. Потому всех людей он воспринимает лишь с позиции выгоды и безжалостно выбрасывает, когда надобность в них исчезает.