Свадьба отменяется. Осада

– Но ты же сам… – Женщина даже задохнулась от острой боли, неожиданно резанувшей по сердцу.

Королева внезапно осознала, что до этого момента даже не подозревала, как много обиды и разочарования накопилось в её оледеневшей душе, если очередной выпад любовника оказался последней каплей. Ведь изменял ей Хисс давно, едва ли не с того дня, как жрец храма плодородия защёлкнул на её запястье брачный браслет. Хотя первые годы успешно скрывал и сами измены, и своих любовниц. Однако постепенно обнаглел совершенно и скрываться перестал, поясняя это необходимостью соблюдать конспирацию.

В том, что так не считает ни один дурак, Аннигелл убедилась совершенно случайно, заставив одного из придворных магов сделать ей на бал-маскарад мужскую личину.

Личина вышла очень удачной, многие из тех шутников, кто неосмотрительно распускал языки в парадных залах её дворца, до сих пор о том жалеют… но Хисс тогда впервые не стал оправдываться и искупать свою вину сумасшедшими ласками.

– Я не могу заткнуть каждый рот, – сообщил советник хмуро, когда королева вывалила на него ворох обвинений, – но ты же не глупая… могла сообразить последствия своего выбора. И не сваливай теперь всё на меня.

Он и теперь почти с точностью повторил те же слова. Лишь холодно добавил, что это она решила отправить сюда дочь, он сразу был против этого брака.

– Да никто и не собирался отдавать её агранатскому выродку! – В ярости Аннигелл зачастую выдавала советнику самые заветные свои замыслы, и он давно научился этим пользоваться.

– И как ты намеревалась этого избежать? – с искусно разыгранной недоверчивостью хмыкнул Хисс, и она сорвалась окончательно.

– Проще простого, при выходе из храма или по дороге на него бы напали… один укол кинжалом… – Королева говорила всё тише, словно коря себя за вспыльчивость, но останавливаться было поздно.

– Знал я о твоей сумасбродной мстительности, – с сожалением протянул Хисс и сделал ещё несколько глотков, – но всё же считал тебя немного умнее.