Северная долина

– Значит и смелая и разумная, – заключил Дар и вопросительно глянул на жену, – ты еще не думала, радость моя, как будем защищать их от женихов с равнин? Иначе можешь остаться без сестер… неловких и робких лэрдов в такие посольства не назначают.

– Объяснить, с какой целью едут послы, разумеется нужно, – согласилась герцогиня, и тотчас жестко добавила, – но как-либо мешать я никому не стану. И другим не позволю. Мои сестры имеют право на любовь и на выбор, и никто не посмеет его отнять.

Маги переглянулись и смолчали, а Дарвел огорченно вздохнул.

– Надеюсь, никто не влюбится в кузена герцога Харенского, завзятого сердцееда и дебошира.

– Я тоже, – нежно коснулась его руки Ильда, – надеюсь. Но пусть решают сами. Я в них верю… после того, что увидела сегодня.

– А от приворотов и амулетов очарования я постараюсь их защитить, – пообещал Анвиез.

– Вы меня звали? – постучав и получив позволение войти, замер в дверях немолодой мужчина.

– Дорс… – Ильда встала с кресла, шагнула к нему и лицо вошедшего вдруг побледнело, исказилось волнением и болью.

– Эни? Эни, солнышко наше…как же так? Почему же она тебя не уберегла… ведь обещалась! Бабушкой клялась!

– Кому? – нахмурилась герцогиня, и задумчиво потерла лоб, – ты о Вильдинии?

– А о ком еще? Змеища лукавая!

– Дорс, ты зря её так ругаешь…

– Да ничуть не зря! Долг на ней висел…я сам ходил просить… она поклялась спрятать тебя так надежно, чтоб никто не нашел. Я пять лет молчал… ни Грозу, ни Фаечке… хотя сердце рвалось, на них глядя… – по загорелым, тронутым морщинами щекам Дорса текли скупые слезы, – а ты все равно попала в капкан…

– Анвиез! – оглянувшись, яростно сверкнула глазами герцогиня, – почему он вас не видит?

– У него дальнозоркость, и похоже, куриная слепота, – вздохнул магистр, стараясь не смотреть на застывшего статуей Дарвела, – а мы сидим в тени… на фоне окна не сразу заметно.

– Это правда, Дорс, – призналась растроганная Ильда, ласково заглянув в растерянное лицо родича, – но давай ты сядешь и все спокойно объяснишь? Как выяснилось, я очень плохо знала своих родителей и многое понимала неправильно. И обижалась напрасно.