Сестры Тишины. Тихоня

Внезапно острая злость на негодяев, вылавливающих на дороге одиноких путников, удушливой волной окатила Дагорда, и он крепче сжал кулаки, начиная понимать, сегодня Эсте уже не удалось бы удержать его от драки. Какая-то новая грань открылась в душе Змея, и он, никогда ранее не ревновавший своих подруг и никогда не вспоминавший о вчерашних приключениях, особенно если они закончились в постели, сегодня готов был убить тех бандитов за жадные взгляды, какими они так нагло ощупывали его глупышку.

– Это хорошо, – тихо забормотал полукровка, – что ты ее вспомнил, подумай еще немного, так легче искать.

– А о чем подумать? – неожиданно даже для себя стушевался Змей, – и кого ты ищешь?

– Эсту, конечно, – невозмутимо отозвался тот и снова прикрыл глаза.

– То есть… – начал понимать граф, – ты специально сюда пришел?

– Даг! – жалобно воззвал тот. – Ты думай про нее, а то они по скалам едут, там слои едва заметные!

– А можно я буду думать? – предложил Маст. – Она мне сестра.

Младшая. И единственная.

– Думать ты можешь, – отстраненно сообщил снова прикрывший глаза полуэльв, – но мне это не поможет. Нужна истинная любовь.

– Вот как, – озадаченно проворчал Арвельд, с новым интересом разглядывая Змея, это что же, выходит, у этого кумира придворных дам к Лэни истинная любовь? Вроде он слышал или где-то читал, будто такую только эльвы способны отличить?

А Змей, невидящим взором уставившись на поднимавшиеся перед ними отроги Западного хребта, освещенные заходящим солнцем, горько усмехнулся своей несообразительности.

Ведь говорил же нечто такое полукровка и раньше, и он сам знал про эту особенность эльвов лечить собственные беды и разочарования ярким светом истинной любви. Но вот почему-то не сложил вместе все эти сведения, не догадался, отчего полукровка так упорно стремился все время держаться рядом с ним.

И в этот момент Дагорду вдруг четко припомнилось, как Алн сказал о своем намерении пойти туда же, куда отправится она.

Сердце неожиданно замерло и сразу же забилось горячо и сильно.

Демон! Так ведь получается, этот белобрысый гад еще там, во дворце, почувствовал любовь глупышки к нему, Змею!

Сто раз демон! И столько же раз кретин он сам, если не сообразил этого сразу же. Хорошо хоть хватило ума вечером предложить ей свое кольцо… и руку, иначе сейчас у него не было бы никакого права отрывать головы наглым похитителям чужих женщин.