Рабыня по имени Гдэя

– Это тебе большое спасибо… но все потом. Главное – продержитесь… последний бой… сам знаешь.

Голос смолк, а капитан еще с минуту молчал, успокаивая сердце. И ведь понимал прекрасно, что команда с нетерпением ждет его слов, но не смог собраться вот так, сразу.

– В общем так, – он наконец обернулся к ним и широко улыбнулся, – уходим все. Вещей берем по одному чемодану, нужно запаковать в мусорные пакеты. Остальное придет почтой. Надеваем белые брюки и рубашки с коротким рукавом. Нору тоже нужно переодеть. На все – полчаса.

Время пошло.

На самом деле времени у них оказалось еще меньше, сине-белый катер береговой охраны вывернул навстречу на пять минут раньше. Но они все успели. И Нору нарядили в белый костюм, и даже выдали ей рюмку коньяка с ломтиком лимона.

– Вау… – сонно пробормотала блондинка, одним махом приговорив золотистый напиток, и протянув рюмку, требовательно приказала, – повторить.

– Немного позже, дорогая, – приторно улыбнулся ей Леха, – после прогулки. Сейчас мы едем кататься на лодке.

Моторная шлюпка с шестью парнями в белых костюмах и фуражках уже пенила след в их сторону. А вскоре четверо из прибывших стояли на вымытой до скрипа палубе.

– Капитан? – на английском спросил самый старший, плотный кореец с узкими щелочками умных глаз – Пусть четверо садятся, а мы пока подпишем документы.

Макс кивнул Игнату и тот понятливо подхватил под локоть Гдэю. Следом за ними в лодку спустились двое матросов, получивших от гостей белые фуражки. Оставшиеся в лодке корейцы мгновенно завели мотор и умчались к своему катеру.

Чтобы через пять минут вернуться впятером. Кэп к этому времени успел подписать доверенность на перегон судна, а Илья прицепил к тали сеть с серыми мешками. На этот раз на яхту поднялись трое, и вместо них тотчас спустили груз. А потом и Нору, пытавшуюся погладить по голове молоденького симпатичного матроса.

– Моя девушка немного… не рассчитала, – виновато объяснял Леха по-китайски, как выяснилось, корейского он не знал.

Однако корейцы не обижались, понимающе кивали и улыбались, словно с ними каждый день разговаривали на языке соседей.

Макс спускался в шлюпку последним, до боли боясь поверить в успех операции. И несколько минут, пока лодка несла их к катеру, бдительно помалкивал, тайком оглядывая акваторию огромного порта. Но ни одно из сотен снующих тут судов не мчалось к ним, оглушая сиреной и заваливая приказами встать на якорь. Наоборот, все старались прошмыгнуть мимо как можно незаметнее.