Под знаком темной луны

И как мне прикажете отвечать этому чудаку? Мало ему того, что остался жив вопреки всем законам королевства, так он еще собирается разгуливать по городу, успокаивая своих родственников.

– Послушай, Трик, – проникновенно объясняю подопечному, – Как ты думаешь, что ожидает меня, если ты выйдешь отсюда проведать свою мать, а тебя кто-нибудь узнает? Ведь твое лицо крупным планом рассмотрело все королевство.

– Но я же могу наклеить усы и бороду, – наивно заявляет он.

Изобретатель, ничего не скажешь.

– А собакам королевской стражи что приклеишь, чтоб они тебя не узнали? Ведь и трех недель не прошло с тех пор, как их науськивали на тебя? А про закон, запрещающий выражать соболезнование родственникам казненных преступников, не забыл? Ведь в дом твоей матери сто дней не должны входить гости.

И, наконец, где гарантия, что твоя мать, увидев казненного сына, не получит разрыв сердца, или, в лучшем случае, не сойдет с ума?

– Ну, может быть, ночью подбросить ей записку? – не сдается Трик.

– Нет. – безапелляционно отвечаю я. – НЕТ и НЕТ. Даже если бы только моя жизнь была под угрозой, я бы сказал нет, так как надеюсь помочь в этой жизни не только тебе. Но под угрозой еще и жизнь тех, кто помогал мне, твоя и, наконец, твоей матери. Поэтому пока забудь об этом, и дай мне слово чести, что не попробуешь предпринять что-либо за моей спиной.

– Руиз. – командую возникшему в дверях секретарю, – отведи Трика в его комнату и запомни, что сегодня он ни под каким предлогом не должен её покидать.

Позже я намерен отправить этого мнимоказненного на чердак, в потайную комнатку, о существовании которой не знает даже испытанный секретарь.

Проводив взглядом поникшего изобретателя, поднимаюсь из кресла и подхожу к окну. Особое расположение моего жилища дает мне прекрасный обзор с высоты птичьего полета громоздких домов и дворцов Марофеля, утопающих в тенистых садах. Замок, который я выбрал для своей резиденции, стоит на высоком уступе скалистого отрога Айлинских гор, в некотором удалении от города, и именно это сыграло для меня решающую роль при выборе жилища.

Правда, Маннейг Третий был вначале против моего выбора, он привык иметь тайного советника под рукой днем и ночью. Но как раз это и не устраивало меня, поэтому я проявил всю твердость и изобретательность, чтобы отстоять свой выбор.

Главным аргументом я выставил свою нелюбовь к шумным балам и увеселениям, мешающим мне спокойно заниматься делами королевства.