Не сгинуть в раю

Вот только не всегда получается затаиться и не подавать виду, когда сталкиваешься с несправедливостью, злобой или откровенным хамством, как сейчас. Хотя вот сейчас я как раз твердо намерен ничем не выдавать своего недовольства. Зато во внеплановый отчет включу не только свои резкие комментарии, но и запись всех встреченных мной сегодня проявлений недружелюбия. Благо, мой трансформ ведет непрерывную съемку не только того, что я вижу сам, но и того, что творится за моей спиной. И еще того, что передают ему расставленные мной жучки.

Почти час мы цепочкой протискивались по тесным коридорам замка, разглядывая малохудожественные помпезные портреты хозяина и его родственников, заглядывая в распахнутые двери безвкусно обставленных комнат, входить в которые запрещено категорически. И, наконец, выйдя через террасу с тыльной стороны замка, прошли по выложенной камнем тропке к белому храму.

В храм я не пошел, с удовольствием заметив, что не одинок в нарушении этого правила. Рядом со мной оказались почти все вернувшиеся из Тохена, Сид с блондинкой и Арнольд.

– Ребята говорят, эти храмы везде одинаковы, – бурчит Сид, в ответ на мой взгляд, – посмотрим в другой раз.

– Только сборы разные, здесь хватит треугольной денежки, а в Мосетии берут квадрат. – Уточняет присевшая на корточки туристка, шаря в почти пустом кошельке.

– А нам тоже нужно платить? – насторожился я.

– Вы же уважаете местных богов? – усмехнулся уже немного знакомый загорелый парнишка, помахав зажатым между пальцами рыжим треугольничком.

Мы дружно полезли в кошели, доставать такие же.

И все же я сомневался в их словах, ровно до того времени, пока из храма не вышел упитанный жрец в неудобной попоне, с внушительным сосудом в руках. Следом за ним топали два качка, недвусмысленно помахивая тяжелыми жезлами. Такими легко можно заставить уважать кого угодно, не только местных богов. Да мы и не собирались сопротивляться. Следом за загорелым парнем, первым шагнувшим к жрецу и опустившим в кувшин свою дань, послушной цепочкой выстроились остальные.

Я шел последним, стараясь как можно полнее записать процедуру недобровольного отъема денег. Но вот и моя очередь. Бросив треугольник в кувшин, замираю, ожидая, что жрец за наши монетки скажет какие-то слова благословения или молитвы, ну что тут у них полагается.