Не сгинуть в раю

Обоз уже тронулся, когда я ступил на привокзальную площадь, и мне пришлось сделать вид, что я очень заинтересовался конструкцией телег. Довольно- таки необычной, надо признать. Расширенные кверху, плетеные из прутьев огромные корзины стояли на решетчатых платформах с небольшими, широко расставленными колесами. Скорость таких телег невысока, зато они очень устойчивы на песчаных склонах и горных дорогах.

Я даже протянул руку и пощупал, восхищенно прицыкивая, пахнущую рыбой корзину, незаметно приклеив с внутренней стороны крошечный микропередатчик.

Постояв на краю причала и полюбовавшись притихшим, предзакатным океаном, отправляюсь в замок. Около ворот уже собралась порядочная толпа курортников, среди них почти вся прибывшая со мной группа и недавно приехавшие из Тохена через перевал туристы. Они лениво перебрасываются короткими фразами и заметно отличаются от нас темным загаром и безучастными, утомленными взглядами.

– Замок в Грозвеле намного красивей, – разглядывая строение через распахнутые ворота, равнодушно бурчит загорелый сухощавый парень в выцветшей рубашке и с выгоревшим добела чубом.

– И раза в три больше, – согласно кивает присевшая на корточки девчонка в темных очках.

– Так может, не пойдете? – внезапно раздражаясь, язвительно шипит повисшая на Сиде блондинка.

– И двор запущенный, – продолжает вяло комментировать девица, не поворачивая к ней голову.

– Зато храм близко, – так же равнодушно кивает ей собеседник.

Блондинка уже открыла рот, чтобы сказать еще что-нибудь язвительное, но бдительный Сид потянул ее ближе к воротам, в которых появился нарядно одетый мужчина средних лет.

– Великий князь Парибон приглашает гостей государства на ужин. – Торжественно провозгласил он и небрежно махнул стражникам.

Те неспешно развели в стороны скрещенные алебарды и отступили в тень каменных стен.

А дворецкий, или, кто он там, развернулся к нам спиной и, не ожидая реакции на свои слова, горделиво потопал к высокому крыльцу. Туристы покорно потянулись следом, невольно подстраиваясь под заданный темп, и было что-то постыдное в этом смиренном движении, какое-то унижение, хлестнувшее меня по лицу, как нагайка подлеца. Не желая раньше времени обращать на себя внимание, стискиваю покрепче зубы и шагаю вместе с толпой.