Остров на краю света

– Нужно было тебе переодеться… – пройдя почти половину дороги, спохватился Эст.

– И так хорошо. В письме сказано – «срочно» – вот и бегу в чем была. – с деланым легкомыслием отмахнулась Силь.

Сейчас ее больше всего заботило, как доказать свою правоту Анцельсу, если он все же пришел.

Но в проеме открывшегося при ее приближении входа стоял маг со знаком портальщика.

– Входите, леди Сесиль, – учтиво и безразлично пригласил он.

– Вы намерены отправить меня домой? – забеспокоилась узница.

– Не волнуйтесь, леди, без вашего согласия никто никуда вас не отправит, – в голосе мага явственно прозвучала усмешка.

Ну еще бы, – сердито бурчала про себя женщина, поднимаясь по ступеням, – все обычно наоборот, рвутся сбежать.

– Сюда, – не добравшись до верхней площадки, портальщик отворил незаметную дверцу. – вас ждут.

– Добрый день, леди Сесиль, – несмотря на учтивое приветствие голос магистра был холоден и подчеркнуто официален. – Зачем вы меня звали?

– Спасибо, что пришли, лорд Анцельс, – искренне улыбнулась узница, склоняя голову в признательном поклоне, – а за сухофрукты особая огромная благодарность.

– Не понимаю… какие еще сухофрукты? – нахмурился магистр.

Он, если честно признаться, вначале даже заподозрил было подвох… или тонкий сарказм, но амулет утверждал, что женщина не лжет. Да и его собственный опыт подсказывал что не стоит искать тут злого умысла.

– В вещах, которые вы мне дали, были орехи и сухофрукты, – кротко пояснила Силь, – я понимаю, баул собирали не вы, но это вы о нем подумали, и потому примите искреннюю благодарность. И пожалуйста выслушайте мою просьбу…

– Может, вернемся на Агерн, там поговорим? – предложил магистр более мягко, бдительно наблюдая за собеседницей.

– Нет… – она, похоже, нешуточно испугалась, – меня Эст ждет.

– Граф Тинверн?

– Я не знаю его полного имени… – узница смутилась, как девчонка, даже покраснела, – здесь стараются ничего о себе не говорить.

А вот с этим утверждением Анцельс был абсолютно согласен, специально проверял все отзывы о графе, по просьбе Беатрис.

И теперь откровенно порадовался, что мать королевы наконец излечилась от больной тяги к жестокому эгоисту, не считающемуся ни с чем ради исполнения своих желаний.