Остров на краю света

Никто никого не толкал, не хлопал по спине и не отпускал грубоватых шуток и замечаний. Тем более ни один не спешил хватать угощение руками.

Как выяснилось, почти каждый принес свою тарелочку, чайную чашку и вилку, причем почти у всех эта посуда была серебряной и фамильной. Появилось на столе и несколько больших чайников с уже заваренным чаем, которых Силь не видела до прихода гостей.

Пробовали сухофрукты гости тоже неторопливо, добавляя на тарелку по одной штучке. Сначала смаковали запах, потом пробовали на вкус и медленно съедали, стараясь растянуть удовольствие.

Теперь Силь больше не сомневалась, что ее «покупка» была просто спектаклем, разыгранным для двух зрителей, ее и Грэхема. И наверняка прожжённый интриган уже успел выяснить, что женщины, которых тут называют напарницами, не становятся ни рабынями ни наложницами. Если только по собственному желанию.

Значит сейчас он ждет, когда же это сообразит и Дебора, и примчится к нему, будто верная собачка.

Даже не подозревая, как просчитался на этот раз. Больше она никогда и никуда бежать не собирается, да и он может не утруждаться. Силь вдруг стало так легко и свободно дышать, словно оковы с души спали, и снова вешать их на себя она не собиралась.

– Эст, – едва слышно шепнула узница сидевшему рядом хозяину, и, едва тот обернулся, указала взглядом на выход.

– Идем, – молча согласился он, вставая из-за стола и вежливо протянул руку, – прошу.

Как же она не сообразила, что уйти потихоньку не удастся?

– Прошу меня простить… – состроив смущенную гримаску, кротко извинилась Силь, – я вынуждена вас оставить. Надеюсь, никто не примет это за оскорбление… просто у нас сейчас уже ночь.

– Где это, у вас? – с притворной небрежностью справился Роб.

– На родине, – простодушно пояснила женщина, ускользая в проход.

– Что случилось? – напряженно уставился на нее Эст, едва они оказались на кухне.

– Ничего страшного, – успокоила его Силь, прекрасно понимая, какие подозрения могли возникнуть первым делом.

– Да ешь где хочешь… – на лице мужчины расцвела понимающая усмешка, – я просто не сообразил. И ведь сам поначалу радовался рыбе. Только хлеб у меня черствый, я раз в четыре дня беру в столовой… завтра принесу свежий.