Маркиз и маркиза Ангелов

Впервые оказалось, что и тут может быть зима: густой туман скучал в окнах, захотелось снова задернуть их шторами в цветочек, так становилось уютнее и вроде даже теплее.

От сексуальных игр – хоть они и не были сколько-нибудь разнообразными, всегда в классической позе – Настя расцветала буквально на глазах. У нее увеличилась грудь, лицо утратило мальчишескую резкость черт, кожа приобрела некое сияние. Когда говорят, что счастье красит, – это не преувеличение. Все процессы в теле усиливаются. От постоянных поцелуев и поглаживаний и пощипываний меняется даже химический состав кожи, не горя про ее улучшающийся вид.

У нее постоянно зудели соски, она буквально не могла долго быть в бюстгальтере. Растертые и укушенные, они сладко ныли. Она даже сама начинала массировать себе грудь под душем. Ей хотелось, чтобы Влад не был таким закомплексованным из-за протеза: он старался при ней не мыться. Вот и сейчас Настя начала себя ласкать под струями воды. И получила удовлетворение. Но ей хотелось больше проявлений страсти со стороны Влада.

Сегодня они занимались сексом три раза. И стонов последний раз почти не было с обеих сторон. Ее вагина была сухой и горячей. От этого Владу было лучше, а ей – хуже. Что это – охлаждение?! Нужно ей больше секса или меньше? Кончала ли она хоть раз? Ей казалось, что временами процесс ей очень нравился, но в воображении ее и во снах он протекал лучше, чем наяву.

Настя никогда не унижалась до того, чтобы даже в интернете смотреть какие-то ролики про секс.

Настя боялась сказать Владу, что ничего такого, о чем пишут в романах, она не испытывала. Но ведь они вместе еще так мало! И особенно мешает зацикленность парня на том, чтобы она не видела его укороченную хирургом ногу. Это мешает ему и ей. А ведь они записывают на диктофон звуки секса. И, получается, такая монотонная мелодия, какую они высекают друг из друга, когда им будет по шестьдесят лет, их инстинкты вряд ли будет бодрить?

Девушка привыкла, что всему надо учиться.

Влад улыбнулся ей полусонно и подвинулся в постели. Но Настя не легла рядом, а опустила плотные жалюзи, превратив тем самым ясный, беспощадный свет в мягкий, такой, как на закате. И поставила в музыкальный центр один из дисков с записью музыки Клода на слова Софьи. И услышала их по-новому.