Бегущие по мирам

– Магесса… Ох! С вами все в порядке?

– В полном, не волнуйся. Пошли домой, Синжата, они справятся и без тебя. Что там у нас творится?

– Страсть что творится, – докладывала Сина на бегу, – стенку сломали, пылища, ужас! Но они сказали, сами помоют… и лазят теперь через окно новой кухни… Дракоша новеньких кусает.

– А как тебе кухня? Ты проследила, чтобы тебе было удобно?

– Хорошая. И из окна все видно, кто идет, а кладовка вообще замечательная.

– Кто планировал! – Я специально болтала все, что приходило на ум, чтобы отвлечься от нехороших подозрений, и сказанное служанкой не сразу укладывалось в картинку.

А когда наконец сложилось и я осознала, что мы подходим к тому, от чего я сбегала, к любопытной толпе строителей, резко объявила:

– Стоп. Сина, иди наливай мне ванну, я приду через пять минут. – Проследила, как сообразительная девчонка бежит по дорожке к башне, и вежливо сказала правителю: – Спасибо, дальше я дойду сама. Только объясни сначала, что случилось с Найком?

– Ничего, – спокойно заявил Кантилар, поставив меня на дорожку, а потом вдруг повернул лицом к фонарю, заглянул в глаза и признался: – Я в замешательстве.

Не могу решить простой вопрос: кто для тебя Найкарт?

– Ну ты и сказал, – охнула я, – простой вопрос! Что тогда называется у вас сложным? Но я отвечу, раз сама напросилась. Найкарт очень хороший, правда. Чем больше я его узнаю, тем все сильнее в этом убеждаюсь. Он честный, смелый, бесхитростный. И я боюсь, понимаешь, все сильнее боюсь его обидеть, сделать больно, он как-то незаметно стал мне другом.

Я понимаю, что это очень плохо, мальчишки в классе говорили: пусть бы лучше пристрелила, чем предлагать дружбу. Но, Кантилар, я ведь тоже человек? И хочу любви, так же как и все. Но только взаимной, чтобы сначала полюбить и понять, до конца понять, что вот это – единственный нужный мне человек. Неужели это так много?

– Нет, – тяжело вздохнул он, – это не много. Для тебя в самый раз. А Найка я послал таскать ведьм.

Специально послал, понимаешь? Там есть весьма хорошенькие, и я буду очень счастлив, если он… к кому-то потянется.

– Я тоже, – совершенно искренне заявила я, – он заслуживает счастья.

– Тогда я могу надеяться, что ты не станешь никого посылать за ним?

– Зуб даю! – поклялась я своей детской клятвой, с помощью которой удачно пристроила четыре своих молочных зуба и один папин. – Но если сам прибежит, прогонять не стану, извини.