Бенедикт Питерский

Подозреваю, что на этот раз его целью была моя голова. Надо отдать должное коту, его нисколько не смутило, что мой череп остался цел. Он сделал вид, что изначально планировал полежать на подушке, а спрыгнуть на нее с комплекса – это самый удобный способ, чтобы оказаться там, где он планировал. Прошло минут десять. Сон как рукой сняло. Передо мной стоял выбор: поверить коту, что попыток убить меня больше не будет, либо перенести его в родительскую спальню. Решив, что я слишком уж очеловечиваю создание на четырех лапах, я приняла решение заснуть хоть как-нибудь.

Сон приблизился ко мне вместе с Бенедиктом. Кот прохаживался по моей подушке, оставляя вмятины от лап прямо перед моим лицом. Я открыла глаза, чтобы оценить, что происходит и, пока мое зрение пыталось сориентироваться в темноте, Бенедикт нанес мне хук правой лапой прямо по лбу. Вы думаете, он убежал после этого? Нет. Он стоял четырьмя лапами на подушке и дышал мне в щеку горячо и с напором.

Вместе с плюшевой лошадью для отработки коротких ударов я перенесла с виду порядочного кота в коридор и закрыла дверь в свою комнату на замок.

Периодически он замолкал, и тогда до меня доносились звуки того, как кот дерет свою лошадь, лежа на спине, всеми четырьмя лапами одновременно. Задние лапы иногда соскальзывали с игрушки, упирались в дверь, неприятно шкрябали ее когтями. Наконец встала мама и забрала Бенедикта к себе в спальню. Шумоизоляция в квартире по улице Камышовая хреновая, чего не скажешь о настойчивости кота, он драл лошадь и в родительской спальне тоже.

Утро

На второй день моего пребывания у родителей Бенедикт перешел к жесткой мести.

Он «проглотил» то, что я сплю в его кровати, ну или по крайней мере сделал вид; мое присутствие в квартире и даже то, что я трогала его лошадь для отработки коротких ударов. Но простить то, что мама вначале кормит меня, а потом его – не смог.

Рано утром второго дня я подняла свой плохо спавший организм и повела его в туалет.

Бенедикт уже сидел у двери в заветную комнату. Он как будто ждал меня. Хотя кого я обманываю, он ждал меня там еще с рассвета, а может и вовсе не спал. Как только он увидел меня в проеме открывшейся двери, его шерсть вздыбилась, глаза неприветливо загорелись, а из мягоньких подушечек лапок показались когти. Я смотрела на Бенедикта и не верила в происходящее. Поверила тогда, когда на морде обнажились два клыка.