Фермеры под прикрытием

Ладно, утеряны технологии, с этим я еще как-то могу смириться, но физиология…

Василий продолжал крутить ручку времени: на Земле становилось все больше людей и все больше непонятных механизмов. Теперь на каждой остановке друзья зависали часами. Прошло две недели с того момента, как они заметили на экране самоходную телегу. Они уже собрались было выключить на ночь телевизор, как вдруг оказались внутри огромного помещения; машина и ее хозяин стояли и чего-то ждали.

– Мотай вперед, – скомандовал Михаил Василию, который и без команды уже тянулся к переключателю.

– Вот он, твой Адам! Мы прилетели из космоса! Дарвин ошибся, – закричал Михаил.

– Дарвин не ошибался! Возможно, мы и не произошли от обезьяны, но эволюция есть, – обиделся Антон. – А если мы с другой планеты, может, там мы произошли от обезьяны.

– Возможно, – раздраженно произнес Михаил.

– Что дальше? На другую планету? – растерянно спросил Антон.

– Нет! – резко ответил Михаил. – Будем изучать их язык.

– Как?

– Еще не знаю.

– А как с аборигенами работают? Так и нам нужно, – предложил Михаил.

– С аборигенами есть контакт, а у нас нет ничего, – возразил Василий.

– Черт, я с вами совсем забыл, у меня же заказ от нашей «цыганки», там мужик пропал, – сказал Антон, жестами прося Василия освободить место перед телевизором.

Тот нехотя встал и уступил место другу, ведь сейчас поиск людей – их единственное прибыльное дело. А деньги катастрофически таяли.

– Вот и заказчик, – сказал Антон и начал внимательно слушать.

На экране немолодая женщина плакала и протягивала «цыганке» фото.

– Про вас чудеса рассказывают, я заплачу.

– Пропал, – сказала гадалка, глядя на снимок. – Муж, ой плохо ему.

– Он жив? Скажите, где он? Что с ним? Вот деньги… – Женщина очень нервничала.

Провидица взяла купюры и привычным движением убрала под скатерть, после чего, закатив глаза, стала делать таинственные пассы. Звуки, которые она при этом издавала, трудно описать, это было какое-то низкое грудное пение.

– Жив ли, мертв ли, сказать не могу, для меня новопреставленные как живые, я их не различаю. Но что плохо ему, вижу. Мучается он, – с жалостью в голосе произнесла она.