Ливень в графстве Регенплатц

Генрих обернулся – за его спиной стояла невысокая ещё не старая женщина в чёрных одеждах и с чёрными косами за плечами. Это была Хельга, ведьма-знахарка, что одиноко жила в лесу, вдали от поселений. Люди сторонились её, даже боялись, однако когда от недуга уже ничего не помогало, шли за помощью именно к ней. Ландграфу не понравились слова этой чёрной женщины, и в его глазах сверкнуло негодование.

– Что ты пророчишь, негодная! – рявкнул он. – Тебе, дьявольской прислужнице вообще нечего делать в доме честных людей.

– Не кричи на неё и не прогоняй, – заступилась Эльза. – Хельга помогла появиться на свет твоему сыну. Ему пришлось родиться раньше положенного срока. Он так слаб…

– А ты? – повернулся к возлюбленной Генрих. – Почему же она не желает помочь тебе? Сыну нельзя без матери. Я не дам умереть тебе! Я призову лучших лекарей мира!..

– Хельга права, Генрих, я умираю…

– Нет, я не верю в это!..

– Я счастлива, что увидела тебя перед тем, как навечно расстаться.

Лицо Эльзы становилась всё бледнее, а голос слабел с каждым словом.

– Эльза, ты не можешь покинуть меня, покинуть сына! – кричал Генрих, мучаясь тем, что бессилен чем-либо помочь. – Хельга! Ты же ведьма! Отгони смерть, дай Эльзе живой воды, излечи её!

– Я с радостью отдала бы и жизнь свою, если б это помогло бедняжке, – со скорбью отозвалась Хельга. – Но, увы, моё мастерство здесь бессильно. Смерть уже стоит у её головы, уже приготовила белые одежды для души её…

– Молчи! – вскочив, приказал Генрих. – Тебе нужно вырвать твой глупый язык за такие слова!

Хельга уверенно смотрела в глаза ландграфа, она не боялась его.

И взгляд её чёрных глаз был так тяжёл и твёрд, что Генрих первым почувствовал неловкость и отвёл взор в сторону. Он повернулся к Эльзе, вокруг которой уже суетились служанки, меняя простыни на кровати и стараясь переодеть свою госпожу. Её лицо стало совсем белым, и губы теряли нежный розовый оттенок; свет карих глаз скрылся под тёмными длинными ресницами, дыхание почти незаметно.

– Она жива ещё? – сдерживая стон от боли в сердце, тихо спросил Генрих.

– Конечно, жива, – подойдя к нему, ответила Хармина. – Не верьте вы этой Хельге, ваше сиятельство, Эльза обязательно поправится. Роды прошли трудно, она очень устала.

– А где мой сын?

– Он в другой комнате, повитуха им занята. Вы не волнуйтесь, с мальчиком всё в порядке.

Дверь в спальню отворилась, и вошёл длинный худой мужчина с кожаным сундучком в руках. Это был лекарь Гойербарг.