Как в японской дораме

Он обучал меня особенностям жизни и общения в России, а я научил его карате.

– Карате? Ты же говорил, что не умеешь драться.

– Не умею, – спокойно подтвердил Соби. – Но основу самозащиты знаю.

– Значит, девушку защитить ты сможешь.

– А как же? Проявление трусости перед женщиной – это позор для мужчины. Ты уже звонила Анжеле?

– Нет ещё. – И тут мои вредные колючки зашевелились, глаза хитро сузились, и рот скривился в ехидной усмешке. – А что? Тебе не терпится с ней познакомиться?

Соби снова вскинул на меня непонятный взгляд.

Прожевал еду, и вдруг его лицо украсила точно такая же ехидная улыбочка.

– Конечно, – проговорил он язвенным тоном. – Однообразие в личной жизни утомляет.

Что?! Да мой слуга вздумал бунтовать!

– Бабник, – недовольно выдохнула я.

– Ещё какой!

Отставив еду, Соби не сводил меня нахального взгляда. Битва насмешек? Да ты же проиграешь.

– Не зли меня, Соби, – шипела я, – а то я позволю Анжеле делать с тобой всё, что она захочет. А хочет она уже многое.

– Смотри, ты же ей потом будешь завидовать.

– Или тебе сочувствовать.

Усмехнувшись, Соби вернулся к трапезе. Я же знала, что проиграет.

– Ты хотя бы переоденься, – посоветовала я.

– Канара-дзу.[18 - Обязательно.] Пока ты будешь мыть посуду и звонить Анжеле, я выглажу для себя одежду.

Посуду? Но я… как бы уже отвыкла от этой работы.

– Мыть посуду? – подивилась я.

– А что, не хочешь? – Соби так же изобразил якобы изумление. – Тогда погладь мне рубашку.

– Вот ещё! – хмыкнула я, передёрнув плечами. – Лучше вымою мои тарелки, чем буду гладить твою рубашку.

– Я тоже так подумал. Мои рубашки фирменные из тонкого сукна. Ещё сожжёшь.

Парень смотрел на меня наглым взглядом победителя. Кактус. А притворялся белым и пушистым. Я твёрдо отложила вилку и, облокотившись на стол, приблизила недовольное лицо к противнику.

– Хочешь поругаться?

Мой оппонент поступил точно так же и звонко цокнул на меня.

– Ты первая начала.

Несколько секунд мы не сводили друг с друга пристальных взглядов, будто держали оборону.

И тут парень медленно провёл кончиком языка по своей верхней губе и закусил нижнюю. Чего это он? Взор его бессовестных раскосых глаз скользнул по моим губам и, сверкнув, по шее скатился вглубь декольте. Я была не из робкого десятка, но смущение вновь накрыло меня огромной волной. Я даже невольно прикрыла рукой вырез на кофте. Моя самоуверенность поджала хвост. Пришлось сдаться.