Чашка кофе с ликером

Когда его уличили в том, что он все слышал, он стал уверять, что потерял телеграмму и не мог вспомнить, в какой день она приезжает, и наконец, готов был уже признаться, что ему было просто лень, но не успел, ибо:

– Но мадам, ведь она в конце концов благополучно добралась, не так ли?

Эти слова медовым голосом пропела стоящая рядом с Лео девица – та самая Мими, ибо именно так все звали Капитолину Юрьевну Сорочаеву, племянницу хозяина особняка. Видимо, она заглянула к Лео в гости поговорить о политике, а вы что подумали.

– Ну в самом деле, стоит ли так бранить Лео? В конце концов, все живы, правда? Может, пойдем чай пить, кажется, уже самое время?

– Да, конечно, – вздохнула Варвара Степановна. Ей хотелось дать Мими оплеуху, хотелось вышвырнуть ее, как шелудивую кошку, а почему хотелось – она сама не знала.

– И в самом деле – пойдемте на веранду, там уже самовар принесли, – молвила она, думая: «И что я цепляюсь к девушке?».

– И где же тут наша милая Зизи? – воскликнул Лео весьма развязно, заходя на веранду, где уже был накрыт чайный стол.

Зина, стоящая возле кадки с жасмином, спиной к нему, обернулась с грацией пумы. С презрительным вниманием осмотрела его внешность: сочные, яркие губы, а над ними усишки, напоминавшие два закрученных кверху перышка. Смерила его взглядом с головы до ног: нагловатый избалованный красавчик, но мы видали наглецов и понаглее…

– Я предпочла бы, чтобы ко мне обращались «Зинаида Артемьевна», – отвечала она, мило улыбаясь, но ноздри ее раздувались, и весь вид ее говорил, что она не прочь сварить Лео живьем.

– А ты здорово выросла… с того времени, как у нас гостила последний раз, – пробормотал Лео.

– Да, я сильно изменилась, – усмехнулась Зина.

Возникла пауза. И в этой паузе Варваре Семеновне почудилось что-то зловещее, а что – она сама и не поняла…

И когда неделю спустя случилось нечто из ряда вон выходящее – даже рассказывать о таком… это просто неприлично в кругу порядочных людей… Ибо как можно назвать приличным, когда почтенная девица из хорошего семейства пытается отравиться, и мало этого, даже не оставив трогательной записки «Никто меня не понимает…»? – Варвара Степановна сказала себе, что она нечто подобное предвидела, а почему предвидела, она сама не знала – просто атмосфера на даче была какая-то предгрозовая.

Впрочем, не будем торопить события.