Чашка кофе с ликером

Но мадам была слишком была занята своей ролью, именуемой: «Добродетельная жена изгоняет из дома преступную злодейку», и в самоупоении напоминала глухаря на току. Которого, как известно, в этот момент хоть голыми руками бери, он никого не слышит, кроме себя.

Если уж говорить правду до конца, муж мадам спутался с кухаркой; все улики указывали именно на нее, но увы! мадам была не в силах признать сей факт. Это оскорбило бы ее гордость: как? – ее, даму из хорошего общества, с корсетом и турнюром, с английскими ботинками и французским прононсом, променяли на Маланью Свиньину! Это унижение, после которого только и остается, что с изменившимся лицом бежать к пруду.

Который в глубине темной аллеи. Поэтому она предпочитала искать виновницу ее страданий не там, где она была на самом деле, а там, где ей казалось менее унизительно. Поэтому:

– Не смейте отрицать! – взвизгнула мадам, – я не потерплю вранья!

Но и Зина была не совсем уж монастырской белошвейкой; душа ее вскипела от клеветы.

Поняв, что в лице мадам она имеет дело с особой не вполне адекватной, она решилась на импровизированную месть. Отрицать поклеп, на нее взведенный, было бессмысленно, поэтому Зина встала в позу и вскричала патетически:

– Да, мадам! Наша любовь взаимна и благородна! Он любит меня, любит всем сердцем, а вас презирает, он говорил мне об этом тысячу раз! Вы можете изгнать меня из своего дома, но вы не сможете изгнать мой образ из его сердца!

– Как вы смеете, – задохнулась Кукушева.

– О да! – Зиночка вошла в роль. Вспомнив, что как-то смотрела в театре пьесу Лопе де Вега, она добавила крещендо, – его я всей душою обожаю, а он меня, и нет позора в такой любви!

– Вон!!! – взревела мадам.

Однако, уложивши в чемодан последние вещи, Зина вдруг поникла головушкой. Ее гордая поза сломалась; презрительно-холодное выражение ее лица сменилось совершенно беспомощным, и рухнув на стул, она зарыдала.

И тут в дверь поскреблись.

В дверях стояла горничная Нютка, с вороватым видом.

– Письмецо вам, барышня….

Не поднимая головы от стола, Зиночка сделала рукой лебедя, как бы говоря: ах, я так разочарована в жизни, что мне уже ничего, совсем ничего не нужно!

Нютка же, склонившись к ней, горячо зашептала:

– Да не убивайтесь вы так! Может, ничего еще и не потеряли. Даже наоборот…

– То есть? – подняла голову Зина.