Темные воды минувшего

Агнес поднялась, скинув с себя плед.

– Плед оставьте, – мягко заметил Невил, – потом вернете его Питеру, чтобы не вызвать подозрений.

– Пойдемте, мисс, – сурово вымолвил Питер.

Агнес покорно прошла к двери, но у самого выхода обернулась.

– Невил, я буду искать настоящего убийцу. Я докажу вашу невиновность!

– Агнес, что вы такое говорите! Я запрещаю вам даже думать об этом, это же опасно, вы не понимаете… я вам запрещаю!

– Вот когда женитесь на мне, тогда и запрещайте, – парировала Агнес, подняв подбородочек, – а пока – это не в вашей власти!

***

Утро Агнес встретила вопросами «Неужели это вправду было?» и «С чего начать?».

. И, поразмыслив, она решила начать с визита к Беатрис; ранние визиты в деревне дело обычное. Через час она уже входила в калитку дома подруги.

– Беатрис, я к тебе. Прости меня, что я без предупреждения..

– Ну что ты, я всегда тебе рада. Проходи. Я представлю тебя своему мужу…

Муж Беатрис, мистер Купер, помещался на террасе, и Агнес ужаснулась его виду.

Это был совершеннейший, как ей показалось, старик – изможденное лицо в обрамлении седых бакенбард было изжелта-коричневым, а морщинистые руки, лежащие поверх пледа, казались небрежно брошенными на ткань посторонними предметами… В них уже не было ни силы, ни воли…

Утреннее солнце просвечивало сквозь пузыречек с лекарством, стоящим на столике, играло бликами на граненой рюмочке, и от этого веселого света становилось еще тоскливее.

– Простите, что не встаю при виде входящей дамы, – произнес мистер Купер тихо, – но сами видите, в каком я состоянии…

– Надеюсь, вы скоро поправитесь, – начала было Агнес, но он прервал ее легким шевелением руки.

– Это началось давно, а теперь идет к своему завершению. Спасибо Беатрис, она пытается скрасить мои последние дни. Я слышал, у вашего доброго знакомого неприятности…

Агнес мелко закивала. Старик вздохнул, глядя на нее с сочувствием.

– Я не в силах вам помочь – я с трудом передвигаюсь.

Увы.

– Но вы считаете, что все-таки можно помочь?

– Мне ничего не известно об этом молодом человеке, – голос адвоката шелестел, как опадающие осенние листья. – Вероятно, он весьма легкомысленный – но не лишен чувства ответственности, а ведь именно с чувства ответственности начинается понятие джентльмен. Ведь он содержал ребенка. А мог бы и отказаться – никто бы его не заставил.

– Сэр! Вы же адвокат.