Тайна спиритического салона «Нить Ариадны»

Серьезных дел было немного; что же до странного нападения на мистический салон, то, по словам его верного помощника Кошечкина, м-м Мессмер пришла в себя.

– Что она говорит? – осведомился Полежаев.

– Почти ничего. Врачи-то мне только две минуты говорить с ней позволили, не больше, – Кошечкин вздохнул.

Кошечкин, надо заметить, был жалостлив.

Поэтому он с грустью вспомнил визит к мадам Мессмер; она лежала на подушках такая осунувшаяся – узкое личико, на котором, «один нос остался». Досталось бедняжке.

– Вы видели тех, кто напал на вас, мадам? – спросил он.

– Двое мужчин, – прошелестела м-м Мессмер слабым голоском, – в масках… не знаю, кто они…

– Двое мужчин, незнакомых, напали на вас?

– Да… Где мой муж?

– Мы сами желали бы знать, мадам. Вы кого-то подозреваете?

Женщина закрыла глаза и замолчала. Было очевидно, что ей очень трудно говорить. Наконец, она спросила:

– Сейф? Он пуст?

– Сейф, мадам? Какой сейф? Где он?

Дама пристально посмотрела в лицо Кошечкину.

Выслушав этот доклад, Полежаев на секунду задумался. Прищурил глаза, потом спросил:

– Комнату вы хорошо обыскали?

– Да вроде все просмотрели.

– Возможно, именно «просмотрели». Ищите сейф, он должен быть в салоне. Там наверняка лежит то, что может пролить свет на происшествие. Грабители его не нашли, раз он не зиял на виду вскрытым. Идите, работайте…

После чего Аристарх Модестович углубился в дело, в котором излагались обстоятельства убийства адвоката Н.

***

– Мне пришла депеша из английского посольства, – сообщило Высокое Начальство и сделало паузу. Затем, отвечая на немой вопрос в глазах Полежаева, продолжило:

– Пропала некая дама, имеющая подданство Великобритании. Пока они ничего не говорят, но вы же знаете этих англичан. Стоит случиться с их подданным хоть какой мелочи – кофием за завтраком поперхнулся – тут же ищут повод высказать нам претензию, что хайли лайкли, это наши происки… У дамы, возможно, тайный роман, но виноваты будем мы.

– Они хоть дали какое-то досье, что за дама?

– Лет тридцати пяти или более, собой ни дурна ни хороша, – тут Высокое Начальство протянуло Полежаеву фотографию дамы, которая точно была, как говорят англичане, plain, попросту – обыкновенной.