Дэйра. Книга 1. Белая Госпожа

Сегодня была самая отвратительная охота в ее жизни. А день был и вовсе наихудшим.

Бросив шубу в руки изумленного Стэрна, Дэйра за секунду освободилась от сапог и прыгнула в воды Марены Пармы, готовая к ледяному объятию ноябрьской воды. Странно, но жуткого холода она не почувствовала. Даже конечности не занемели. Одежда неприятно облепила тело, но ощущения были те же, что и в слегка остывшей ванне. Отбросив размышления о «нехолодной» воде, Дэйра в два гребка достигла места, где скрылся Нильс, и нырнула, надеясь, что ей не придется вытаскивать его из ила.

Заводь оказалось глубокой – мальчишка медленно опускался на дно, расставив руки, словно хотел обнять всю реку. Едва Дэйра разглядела донзара, как поняла, что они с ним были здесь не одни. Кто-то резко взвыл ей на ухо, отчего она едва не наглоталась воды, но за первым голосом раздался второй, и вот уже знакомое многоголосие наполнило глубину. И хотя голоса были привычны, Дэйра не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдали из толщи ила, из окружавшей ее повсюду мути, из камней, уходящих вниз отвесной стеной.

На миг она пожалела о своем опрометчивом поступке, вызванным желанием насолить светлому князю, но тут в серой толще воды показался Нильс. На всякий случай Дэйра подгребла к нему сзади – чтобы пришедший в себя мальчишка не утопил и ее тоже. Но донзар либо умер, либо был без сознания. Его податливое тело легко повиновалось ее движениям. Когда они всплыли на поверхность, к серому, почти стемневшему небу, Дэйра даже удивилась, что никто из поджидавших ее на дне, не сделал попытку их задержать.

А на берегу творился хаос. Солдат, действительно, загнали в реку на помощь маркизе. Они беспорядочно суетились, бегая по колено в воде и, видимо, надеясь, что маркиза выплывет сама. Никто не хотел лезть в реку ради сумасшедшей дочери герцога. Гребя одной рукой, Дэйра поймала на себе не один взгляд, полный ненависти.

– Приведи его в чувство, – велела она Стэрну, когда оказалась на берегу. Ей все-таки помогли выволочь Нильса на гальку, но от донзара все шарахались, словно от огня. Мало того, что он был приговорен лично великим князем, так еще и с того света к живым вернулся – таких в народе боялись больше, чем священников светлого бога Амирона.