Точка окончательной коррекции. Уровень 2. Истории Дотда и Карла

Все голые, без единого цепка или печатки. Остальное помещение было пустым. Только мы и все. Голову стягивала тягучая боль, хотя черепа у всех целые – ни синяков, ни шишек. Как, контуженые – подумали мы. С самочувствием остального тоже, что-то было не то. Ползали как тараканы, слегка подташнивало. Как будто в водолазном костюме под водой. Говорить не хотелось, не хотелось даже шевелить пальцем. Хотелось только лежать и все. И мы лежали. Некоторые делали попытки сесть на койке, безуспешно. Внезапно раздался резкий звук гудка.

– Обед через пять минут. Всем одеться, – сказал бесстрастный бесцветный голос из усилителя.

Внезапно всех попустило, стало легче дышать и возникло непреодолимое желание встать. Мы все поднялись и стали одеваться. Х/б была мягкой и ласковой. Было видно, что она как бы недавно проглажена – как будто нас специально дожидалась. Одевались не спеша, от трусов до гимнастерок. Как только оделись, вдалеке загорелся большой красный фонарь в круглом плафоне и прозвучал знакомый голос из усилителя:

– Обед.

Мы побрели на свет. В конце ряда коек оказалась стена с подозрительно чистой штукатуркой и открытые двери. Пройдя по небольшому коридору мы оказались в обычной армейской столовке. На столах уже стояли комплекты из алюминиевых мисок с первым и вторым, а также стаканчиками с чем-то. Вкусно пахло хлебом, который лежал в отдельных больших мисках. Особо не переживая мы сели за стол и поели. Кормят, значит будем жить. А остальное – разберемся.

– Посуду сдать в приемник, – прозвучала очередная команда.

Надпись «для посуды» легко узнаваемого вида была на привычном месте. Особо не переговариваясь, мы собрали посуду и по одному выстроились в очередь. После того, как мы вышли в коридор, оказалось, что двери, которые вели в казарму закрыты, а открыты другие, за которыми поблескивал светлый кафель. Все двери были добротного вида из железа с белой покраской. Поэтому мы побрели в открытые двери. Здесь нас ждал небольшой сюрприз. За дверями было небольшое помещение, которое было перегорожено стальными прутьями и вертушкой во весь рост.

– По одному, заходи, – прозвучал невыразительный голос.

Желания для сопротивления не было, наоборот, хотелось войти первым. По одному мы подходили к вертушке. Она пропускала только одного, затем фиксировалась. Далее каждый подходил ко второй двери исчезал за ней. Подошла и моя очередь.