Избранная пламенем

Ты сам олимпиец, ты знаешь правила!

– А мама и бабушка? – хмуро спросил мальчик, продолжая сомневаться в словах старшего родственника.

– Твоя бабушка – смутьянка, ты это знаешь, – произнес дед, медленно приближаясь к правнуку. – А твою маму я пригласил остаться на вилле, чтобы она не сбежала с тобой. Я не хочу войны или раздора. Опасность представляет лишь твоя бабка Аурания.

– Чего ты хочешь от нас с мамой? – тихо спросил подросток.

– Признай моего внука наследником Хребта и можешь жить спокойно, не претендуя на большее, чем тебе положено, как члену семьи Кохилас, – предложил дед.

– И всё? – смущенно спросил Тимейос. – А бабушка?

– Это я позже решу, – уклончиво произнес олимпиец. – Но хочу сказать, что возможно ты никогда больше её не увидишь.

– Она всегда обижала маму, – тихо произнес мальчик. – Её судьба меня не волнует.

– Хорошо, – согласился дед. – Вы с мамой можете жить на Хребте, пользуясь всеми благами. Вы – моя семья, несмотря ни на что. Когда ты подрастешь и возмужаешь, тебе всегда найдется место в семейном деле.

– Ты не будешь убивать меня и маму? – с опаской спросил мальчик у стоящего недалеко от него вулкана.

Зейн смотрел на племянника и видел в нем себя. Он тоже стремился отомстить обидчикам своей матери. Когда-то и он пользовался темнотой для мести. В этом не было ничего предосудительного, желание защитить семью было естественным.

– Я не убиваю женщин, – спокойно произнес вулкан. – И пока ты соблюдаешь правила – я тебе не враг.

– Хорошо, – тихо вздохнул Тимейос. – Я признаю твое право на наследство и клянусь не претендовать на него.

– Прекрасно, – облегченно высказался Лакрид, и, обернувшись к слугам, приказал. – Приведите Клеопатру в мой кабинет.

Слуги быстро исчезли исполнять приказ хозяина. После того, как в спальне остались только Кохиласы, старший из присутствующих тихо произнес:

– Приглашаю всех в мой кабинет.

Внук молча накинул тогу и надел медальон наследника, идя следом за дедом и племянником. В кабинете их ждала не только Клеопатра, но и Аурания. Слуга сообщил деду, что старшая невестка не пожелала оставаться в одиночестве и неведении. Зейн разместился в кресле, на которое указал хозяин виллы.