Я буду первым

Дошёл до дома, разделся, оставил сумку у входа и изумлённо замер на пороге холла. В воздухе витал приятный аромат свежесваренного кофе с коньяком и тёплого пирога, свет приглушён, а электрический камин ярко горел, создавая уют. Ева, словно видение, сидела в глубоком кресле, а белокурые волосы, спускающиеся на грудь красивыми уложенными локонами, казались золотыми от отражающегося огня. Её стройные ножки были аккуратно сложены у основания кресла, как у настоящей аристократки, а в руках она держала фотографии, опрометчиво оставленные тут.

– О, наконец-то, тебя только за смертью посылать, – произнесла она, замечая мужчину в дверях, и отложила фото, состроив при этом наивное лицо.

Кристофер подошёл и забрал распечатанные снимки черноволосой девушки, преследовавшей его.

– Твоя подружка?

– Нет. Я даже не знаю её, – зачем-то сказал Кристофер, ещё раз посмотрел на Комиссара и в очередной раз удивился тому, что это женщина, да ещё такая молодая. Он сегодня весь день размышлял на эту тему, пытаясь понять столь странный выбор Семьи.

У них на службе было множество высококлассных комиссаров – и женщин, и мужчин, наблюдающих за работой Охотников и выслеживающих большое скопление нежити. Их много, они работают по всему миру, анализируют мировые события, происшествия, выискивают связи с нелюдями. А эта девочка – другого слова для неё не находилось – была словно оскорбление. И хуже всего, что поймать её пока не удавалось.

– Поэтому ты так смотришь на неё? – ухмыльнулась Ева и потянулась за кофе.

– Ты знаешь, кто такие комиссары?

– Во Франции это оперативный полицейский сотрудник высокого ранга, – ответила Ева. – А что?

– Нет, я о других… – задумчиво произнёс Кристофер и сел в кресло напротив девушки. Она была такой нежной, такой домашней… непривычной. Уже два года для него существовали только те женщины, что желали залезть к нему в постель и забывались поутру.

– В России тоже вроде бы были комиссары, но я не сильна в истории. Крис покачал головой.

– Это из-за неё ты такой нервный?

– Нервный? – ухмыльнулся он.

 – Это моё нормальное состояние. Но да… она меня беспокоит. Но мы же тут не затем, чтобы обсуждать мои проблемы?

Ева улыбнулась.

– Кристофер, я у тебя работаю всего три дня, – произнесла она деловым тоном. – Говорить о каких-то успехах слишком рано, но то, что Артём открыт, могу сказать с уверенностью.

– Что значит открыт?

– Это значит, что психологическая травма хотя и есть, но не она причина такого состояния.