Я буду первым

– Шеф, – тихо сказал Нильсон, – из ванной пахнет кровью.

Медведев, проигнорировав изумлённый взгляд служащего отеля, открыл дверь в идеально прибранный санузел.

– Чисто… – с горечью произнёс лейтенант, но Медведев с ним был не согласен. В мусорном ведре лежали кровавые бинты.

– Он ранен.

– Был, – тихо сказал Нильсон и покосился на мужчину за дверью, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу. – Регенерация у демонов ещё быстрее, чем у оборотней. Хотя Охотник его сильно отделал, все ноги были перебиты.

– Ты его видел? – изумлённо спросил Медведев, поднимаясь с корточек.

– Ну да… когда он с третьего этажа офисного центра вылетел.

Майор задумчиво покивал головой. Информация интересная, но совершенно бесполезная. Вернулся в комнату и ещё раз осмотрел полки, стол… На лакированной поверхности стола виднелись еле заметные следы. Столешница, повидавшая не один десяток рук, была не первой свежести, но заинтересовавшие Медведева следы явно были недавними.

– Нильсон, у тебя глаз позорче, – кивнул он напарнику и показал на царапины.

– Цифры… как будто писали на тонкой бумаге и сильно нажимали на ручку.

– Это я и без тебя понял, умник, что за цифры?

Лейтенант наклонился к столу и достал из кармана блокнот с ручкой.

– Вот, – протянул он Медведеву. – Плохо видно тут и тут, – ткнул он пальцем на первые две цифры и одну в середине, – я не уверен.

– Хорошо. Пробей этот номер и все возможные варианты с этими цифрами, что это может быть.

– Будет сделано! – с готовностью ответил лейтенант, радуясь, что ему дали нормальную работу, а не обходить весь район в поисках свидетелей.

Дом Кристофера Моро, улица Тихоненко, 5 февраля, понедельник, 20:25

– «Какой же это индюшонок? – сказала утка. – Вон как славно гребёт лапками! И как прямо держится! Нет, это мой собственный сын. Да он вовсе не так дурён, если хорошенько присмотреться к нему. Ну, живо, живо за мной! Я сейчас введу вас в общество – мы отправимся на птичий двор.

Мальчик покачал головой.

– «Скоро утка со всем своим выводком добралась до птичьего двора.

Бог ты мой! Что тут был за шум! Два утиных семейства дрались из-за головки угря.