Лабиринт любви

– У тебя есть друг полицейский?

– А чему ты удивлён? Я столько лет занимаюсь журналистскими расследования, и познакомилась с таким количеством полицейских: от конченных уродов и извращенцев до вполне себе вменяемых и изредка даже честных людей.

Наташа положила ладонь на запястье Глеба и улыбнулась ему. Глеб замер на мгновение. Его словно током ударило.

– Идём, мы уже опаздываем, – позвала Наташа его, выбираясь из автомобиля.

10

Прошли выходные. Началась новая рабочая неделя. Натальи часто не было в офисе редакции.

В четверг она написала в смс Глебу, что приедет вечером к нему домой, просив написать в ответ его адрес.

Глеб купил вина и заказал пиццу. Наталья добралась до него к восьми часам. Глеб открыл ей дверь.

– Фух, – запыхалась Наталья, садясь на пуфик.

– Устала? – спросил Глеб.

– Ещё бы. Набегалась за день.

– По нашему делу?

– Нет. Я же ещё веду расследования в газете. Сейчас пишу о гастарбайтерах из Центральной Азии, которые пропали на стройках. Пару тел уже нашли.

Их замуровали в бетон и закопали на свалке. Бетон потрескался и развалился. Их обнаружили бомжи.

– Это сенсация. Ты получишь премию за это расследование. А хозяева этих гастарбайтеров? Это же наверняка крутые дяди.

– Они все уже давно за границей, а гастарбайтеры пропадали больше десяти лет назад.

Глеб помог снять куртку и свитер Наташе. Она поправила футболку.

– Я, кажется, вспотела.

– А хочешь, прими душ, – предложил Глеб.

– Можно?

– Конечно.

– Я тебе дам мамин халат.

После душа Наталья пришла на кухню в белом халате мамы Глеба.

– Вот это да. Это ты пиццу заказал?

– Да для дорогого гостя. У меня и винишко есть. Ты какое любишь белое или красное?

– Никакое. Впрочем, давай красное.

Они выпили, ели пиццу. Наташа поделилась собранной информацией:

– Дело Винниковой вёл следователь Иван Рудь, молодой тридцатилетений балбес.

– Почему балбес?

– Он неграмотный, закончил какой-то заборостроительный институт, а строит из себя члена клуба «Что? Где? Когда?».

Мой человек пытался с ним пообщаться по-хорошему, но тот не шёл на контакт никак. Мой друг всё же разговорил его об этом деле, но Рудь только наорал на него, грозил ему, чтобы он не лез, куда его не просили.

– Я примерно так и думал. Никто там не будет ничего говорить.

– Это ещё не всё. Мой человек поговорил с оперативником из того же отделения, который был очень разговорчив за возможность выпить хорошего вискаря в компании приятного человека.