По каменной дороге

– Ты врешь мне! Не хочешь, что бы я ей позвонил! Ты покрываешь ее! Ты не хочешь, чтобы я узнал, где она, и с кем! – пьянеющий от собственной злобы, Карл Лантер терял рассудок, и начинал нести полную несуразицу.

Парой Эрику казалось, что угнетатель обвиняет в этих нелепостях, только потому, что сам на такое способен. Неадекватность убеждала мистера Лантера в его правоте, в том, что его поступки вполне могут быть присуще другим.

– Я, правда, потерял его, – Эрик старался говорить, как можно спокойнее, пытаясь не дать тому, что внутри, выплеснуться наружу.

Закипевшие от злости пузыри, вылетали изо рта мистера Лантера.

– Кого ты обманываешь, ублюдок?!

По виску Эрика, скользнула тыльная сторона ладони Карла Лантера.

Руки затряслись, глаза заслезились. Сердце разрывалось от ненависти к человеку, что стоял напротив; к человеку, который портит все, в пределах своего радиуса. Это даже не человек, это существо – неспособное ни о ком позаботиться, и уж точно кого-то любить! Это потребитель, пожирающий с каждым днем все больше и больше сил: он опасен, и он портит жизнь!

– Ничего, пускай она только… – последовали угрозы.

Гнилой язык смялся, и провалился внутрь глотки. Больше Эрик, от него ничего не услышал.

Щелчок в голове, сообщил – что бокал полон.

Веки захлопнулись.

Молчание.

Секунда.

Размытые шлейфы спокойно устремлялись за мчащейся в разные стороны мебелью: от беспощадных ударов кухонные тумбочки с хрустом разлетались на комплектующие детали, а их содержимое вылетало наружу, и разбивалось на куски.

По воздуху парили разнообразные фигурки из различного материала. Алюминиевые вилки, ложки, ножи, и другая утварь – гнулись и сжимались в комочки. Оторвавшийся от пола обеденный стол, врезался в стоявшую на полке фотографию, и разломался напополам.

Все, что было на кухне, вдавливалось в потолок, стены, друг дуга: казалось еще чуть-чуть, и комната развалится. Вихрь не прекращался! Газовая плита полетела вверх, затем рухнула вниз, и стала прижиматься к плинтусу, периодически постукивая об угол.

Ядовитый газ поспешил заполнять воздух. Пятнадцатилетний юноша не обратил на него никакого внимания.

Эрик стоял с закрытыми глазами, как ни в чем не бывало. Единственное, на что он соизволил отреагировать за все время – глухой твердый звук. Звучание слияния со стеной в коридоре черепа человека, который его обидел, прервало покадровое происходящее, сменив его ураганом событий. Вмиг немые стуки превратились в оглушающую какофонию.