Куда не надо

Уму непостижимо, неужели это со стороны заметно? И как это вообще можно заметить? – на лбу ведь не написано. Да и не влюбился я, а просто… просто… Что просто? Ощутил, как начал заметно краснеть, насупился:

– Вот еще! Очень нужно! Ладно, мне пора! – Круто повернулся и зашагал к своему подъезду.

Эти ее слова долго потом не давали мне покоя. И пришел я к неожиданному выводу. Я, скорей всего, Миле вовсе не нужен и не интересен, но, заподозрив, что я в кого-то, не в нее, влюблен, сразу стала она ко мне лучше относиться.

Даже сказала – совсем на нее не похоже, – будто соскучилась. Зачем ей это? На всякий случай? На какой всякий случай? Мне, наверное, никогда это не понять…

В пять часов пришел Саня, показал мне трояк и позвал в парк, на игральные автоматы. Я тоже попросил у вернувшейся с работы мамы трешку – и мы побежали. Нам повезло, толкучки возле автоматов не было, наменяли мы пятнашек и наигрались всласть. Точней, не всласть, а пока денег хватило. Я бы, кажется, мог целый день здесь пропадать – и не надоело бы.

Возвращались мы, когда уже заголубели сумерки. Из паркового кинотеатра выходили люди – только что закончился сеанс. Мы спешили – наши мамы не любят, когда мы приходим домой после наступления темноты. Я рассказывал Сане, как умудрился промахнуться в самый последний раз – и вдруг застыл, запнулся на полуслове. Лицо мое, видать, сильно изменилось, потому что Саня, взглянув на меня, опешил:

– Эй, ты чего?

– Понимаешь… – не сразу отозвался я. – Ты… ты, в общем, иди домой один… У меня тут дело… Я потом приду…

– Офонарел? – выпучил глаза Саня.

 – Какое еще дело?

– Иди, Саня, иди, – подтолкнул я его в спину, – некогда мне. – И, чтобы избежать дальнейших расспросов, быстро, не оборачиваясь, пошел от него.

На какое-то время потерял их из виду, но тут же высмотрел в длинной людской веренице желтый Тасин плащ.

Они шли медленно, прогулочно, Тася держала его под руку. Я продвигался в нескольких шагах позади, крался вдоль стен, перебегал от дерева к дереву, стараясь остаться незамеченным.

Боялся, что кто-нибудь из них обернется, увидит меня. На мое счастье, тьма уже сгущалась, но вскоре понял, что напрасно беспокоился. Мог бы, не таясь, идти вплотную за ними – они так были поглощены друг другом, что, похоже, вообще ничего и никого вокруг себя не замечали.

Очень хотелось послушать, что говорит ей папа, и я рискнул. Выбрал удобный момент, когда они вышли на многолюдную улицу, и пристроился сзади, весь обратившись в слух.