Мир Эрон. Освободитель. Том 6

Мы зашли в автобус, и меня усадили на пластиковое кресло, рядом с избитой девушкой в третьем ряду справа.

Затем эта Кахта крикнула что-то через решётку водителю, передала листок бумаги и взяла какой-то журнал, написала что-то ручкой и вышла из автобуса. После неё в автобус зашли две женщины с автоматами и с касками на головах. Они сразу сели спиной к водителю, чтобы наблюдать за салоном с заключенными.

Я в это время обратил внимание на свою соседку, которая сидела в наручниках и, опустив взгляд, теребила свои руки.

Избитые и обколотые иглами руки, но женские. Длинные русые волосы закрывали ей всё лицо и, кажется, она бесшумно плакала. Потому как капли нет-нет, да орошали её ладони. Мне искренне стало жаль девушку. Было видно, насколько сильно ей досталось по сравнению с остальными.

– Меня зовут Нэпур. Я из Харпьяна, – обратился я к соседке, но она меня проигнорировала. Через пару минут, шмыгнув носом, она вздохнула и, набралась сил и ответила:

– Я Лаида, тоже из Харпьяна… Не видела тебя раньше.

– Из-за войны не увиделись, – пожал я плечами. – Почему тебя взяли? Мирных же не трогают.

– Я помогала нашим солдатам… – поникши ответила она. – А тебя что?

– Я оказался недалеко от поля боя, и… ногу оторвало, – вздохнул я, показывая свою забинтованную культю, которая уже отросла ниже колена.

– Это ужасно… Мне, правда, жаль… – чуть дрожа ответила она и, отвернувшись, опять заплакала.

А мне аж в груди сдавило. Ведь я чувствовал, что этой избитой девушке и правда искренне меня жаль, даже больше, чем себя.

Остальной мир более чем нормален!

«Тёмную вашу! Что же делать?!» – скривился я про себя.

Я, конечно, не страдаю избыточным альтруизмом, но бросать всех этих людей дико не хочется. А сколько ещё в местном «ГУЛАГЕ» – можно только догадываться и ужасаться.

И тут мне пришла в голову совершенно дикая идея. Она просто разит тупой бессмыслицей, но, может, именно это ей поможет? Монада поняла, о чём я, и одобрительно хмыкнула у меня в голове.

А я с силой поцарапал свою ладонь, чтобы пустить кровь, и осторожно обратился к соседке:

– Лаида… пожалуйста… позволь мне взять тебя за руку.

Она ничего не ответила, продолжая плакать. Но я аккуратно и крайне нежно дотронулся до её руки и постепенно закрыл её кулачок своей ладонью. Она мне не сопротивлялась, а через минуту сама взяла мою руку и, положив голову мне на плечо, продолжила тихо плакать, чтобы не привлекать внимание военных.