Университет Ульгрейм. Лицо некроманта

– В общем… – я нервно переплела пальцы, – меня вчера немного украли.

– То есть как это? – Темно-каштановые брови бабушки поползли вверх. – И что значит – немного?

Не теряя времени на предысторию, я поведала бабуле все, начиная с того момента, как услышала голоса рядом со своей башней и решила проверить, кто там. И по мере того, как я рассказывала, во мне росло смутное ощущение, что эту историю она уже слышала. По крайней мере, ее удивленность, гнев, шок и прочие яркие эмоции в большинстве своем не выглядели искренними.

– Так, хватит. – Я оборвала себя и хмуро на нее зыркнула. – Ставлю свой любимый гаечный ключ, ты знаешь об этом всем не намного меньше, чем я сама.

– С чего ты взяла? – изумилась бабуля.

Почти натурально.

– Ба, я же знаю, когда ты играешь, – устало выдохнула я и, найдя глазами единственный в этой мастерской табурет, подошла к нему и села.

– Гайка, кажется, ты переутомилась, – удрученно покачала головой она. – Внушаешь себе всякую чушь. Откуда мне знать это все?

– Вот и я интересуюсь, откуда? – Я сощурилась и задумчиво потеребила кожаный браслет на левом запястье. – Либо этих придурков, которые шлялись у нашего особняка, уже поймали, либо… – Я ощутила, как округлились от шока мои глаза. – О нет… Быть не может…

Эмоции. Они не всегда были наигранными. А исключительно в тех местах, которые, кроме меня, знал еще и Форендай.

– Святые шестеренки… Ба-а-а! – Я резко поднялась и уперла руки в бока. – Ты что, говорила с Гертвишем?!

– Э-э, Глори, тебе совсем резьбу сорвало?! – воскликнула бабуля и для верности пальцем у виска покрутила. – Придумаешь тоже!

– Бабуля, не делай из меня дуру, кардан тебе в форсунку! – Я не сразу поняла, что кричу. – Ты явно знаешь эту историю! И сегодня, когда тебе звонили по артику… почему ты на меня так странно смотрела?!

– Не ори на старших, – спокойно осадила меня она, а затем, немного помолчав, нехотя сказала: – Да, Форендай мне все рассказал.

Я без сил опустилась на табурет и обхватила голову руками.

– Но как?.. – прошептала я, отказываясь верить в то, что моя любимая бабушка до сих пор общается с преступником номер один.