Сладкое зло

И если твой отец был в состоянии полюбить твою мать, не сможет ли он полюбить и тебя тоже?

Я подумала о его лице в тот день, когда я родилась, вспомнила, как он глядел на умирающую мать и на ее отлетающий дух. Да, он ее любил. И в его глазах, смотревших тогда на меня, не было недоброжелательства. И все же. Ни единого слова за все эти годы…

– Но откуда монахиня все это узнала?

– Сестра Рут, как и ты, единственная в своем роде. Она отличается и от тебя, и от остальных, но не объяснила мне, в чем разница. И я чувствовала, что она особенная.

– Все хорошо, Патти.

Часть моего сознания – та, что была рациональной, – не желала верить ни единому слову из услышанного. Но другая, интуитивная и склонная к мистике, знала и нисколько не сомневалась, что всё сказанное – правда. Сердце у меня всегда шло впереди рассудка. Но при этом я понимала, что как только до меня по-настоящему дойдет смысл сказанного, мне станет страшно.

– Она сказала тебе еще что-нибудь о… ну, о моей природе?

– Твоя природа – не зло, если ты об этом. – Патти взяла мою руку в свои и забрала к себе на колени. – Способность видеть и чувствовать человеческие эмоции у тебя от матери. Она есть у всех ангелов-хранителей. От отца ты должна была получить склонность к какому-то одному греху, но сестра Рут не знала, к какому именно.

Зато мне это уже было хорошо известно.

– Но не к злу, – уточнила я.

– Нет, милая, не к злу. Злые души отвергают доброту и любовь, которые присущи нам, поскольку мы созданы по образу и подобию Творца. А ты сможешь справляться с искушениями, хотя тебе это будет труднее, чем обыкновенным людям. В основе своей ты нормальная девушка, только всё чувствуешь острее – и добро, и зло.

Какое-то время Патти молча гладила меня по руке, потом спросила:

– Так ты прощаешь меня, Анна? За то, что я тебе до сих пор ничего не говорила? Мне всегда казалось, что если ты узнаешь, нам будет труднее, а теперь я не понимаю, правильно ли поступала.

– Прощаю. И не сержусь. – Я привлекла ее к себе, и мы обнялись. Тут мне вспомнилось все, что делала Патти, чтобы оградить меня, как она поддерживала мое неведение и скрывала меня от людей, как заботилась обо мне, ни о чем не спрашивая. Я прижалась к ней крепче, вдруг осознав, сколь многим она жертвовала, чтобы меня воспитывать.