Сладкое зло

– Можно тебе просто сказать одну вещь, девочка? Ты самое чудесное маленькое существо всех времен! Я так рада, что ты здесь!

В нормальном состоянии я бы спросила себя, не издевается ли она, но в тот момент чувствовала себя так легко и жизнерадостно, что со спокойной душой приняла пьяные комплименты, и они мне даже понравились.

– Спасибо! – закричала я в ответ. – И кстати, у тебя чудесные красные пряди.

Глаза Вероники засияли.

– Боже мой! Тогда отныне ты моя лучшая подруга навек. Пошли танцевать!

Кристин вылупила на нас глаза.

– Погоди, – сказал Скотт. – Допей из своего стаканчика, чтобы не пролить содержимое на пол во время танца.

Отличная идея. Я выпила всё до последней капли и вручила пустой стаканчик Скотту.

– Пошли! Обожаю эту песню! – Вероника потянула меня за руку, и я позволила ей меня увести.

– Идем с нами, – уже на ходу крикнула я Скотту через плечо. Они с Кристин пошли следом, и мы все вчетвером добрались до комнаты, где был устроен танцпол. Там гремела музыка, и от мощных басовых нот дребезжали оконные стекла.

Ограничители, державшие меня, осыпались, словно детские кубики. Тут Вероника завопила – у-у-у-у, – и я, вскинув руки в воздух, подхватила клич. В голове все расплылось, я больше не различала цвета окружающих, и это казалось освобождением. Облачка были видны по-прежнему, но воспринимались моим мозгом как продолжения людей. В тот момент ничто не могло меня потревожить. Мне было безразлично, увижу ли я сейчас Каидана Роува, – даже он не смог бы испортить мне настроение.

Мы с Вероникой танцевали. Это было полнейшее и совершеннейшее счастье. Все вели себя любезно и совсем не обижались, когда я на них натыкалась. Восхитительно было ощущать рядом тепло человеческих тел. Я закрыла глаза и позволила бедрам двигаться в ритме музыки, наслаждаясь каждым соприкосновением.

Рядом с нами Кристин тихо разговаривала со Скоттом. До меня донеслись слова:

– Что, уже действует?

– Заткнись, черт побери! – прошипел Скотт.

Вероника поднесла к губам свой стаканчик, но тут на нее кто-то налетел и выбил его из ее рук.

– Тьфу! – сказала она, и мы обе, хохоча, повалились друг на друга. Смех у меня звучал как-то неправильно – легче и тише обычного, как будто я слишком спокойна, чтобы рассмеяться звонко и от души. Я заметила, какая мягкая у Вероники рубашка, и потерла ткань между пальцами.

– Ого, девочка, – сказала Вероника, – действует!

– Этот напиток? А что там было? – с любопытством спросила я.