Сладкое зло

Со мной он всегда был любезен, иногда пытался заигрывать, но я не принимала это близко к сердцу, видя, что точно так же он заигрывает и с другими девочками.

Учительница рано закончила урок и дала нам задание приступать к работе над заключительным проектом.

– Сеньора Мартинес? – я подняла руку, она кивнула, и я продолжила:

– Вы соберете у нас домашнее задание?

Весь класс хором зарычал на меня, а парень рядом со Скоттом пробормотал:

– Заткнись, идиотка!

Я вся сжалась от стыда за свой промах.

– Ah, s?! – сказала сеньора Мартинес.

– Gracias, Anna.[1 - Ах, да. Спасибо, Анна (исп.).] – И пошла по классу собирать работы.

– Ну почему ты все время такая правильная? – прошептал Скотт. Я подняла глаза и по выражению его лица поняла, что он хотел сжульничать. Ему нечего было отдать учителю.

Когда сеньора Мартинес вернулась на свое место, лицо у меня все еще горело. Вероника, сидевшая впереди, обернулась и посмотрела на меня с симпатией. Она была одной из немногих, кто сделал задание.

После этого никто даже не попытался перейти к проекту. Ну, разве что я со своей маниакальной старательностью. Остальные принялись оживленно болтать, как на перемене, а сеньора Мартинес уставилась в свой компьютер и не обращала на нас внимания. Учителя тоже были готовы к скорому окончанию года.

Я открыла блокнот.

Вероника наклонилась что-то положить в сумку, увидела мои босоножки и сказала:

– Стильные туфельки! Где взяла?

Ох, как мне в тот момент хотелось уметь врать! Отвечая, я не поднимала глаз от тетради:

– Спасибо.

По-моему, на дворовой распродаже или, может быть, на блошином рынке. На чем-то таком.

– О! – Вероника опять посмотрела на босоножки, на этот раз более критическим взглядом, и мы обменялись вежливыми улыбками. У нее были черные коротко остриженные волосы и почти греческий нос с легкой горбинкой. За мгновение до того, как опять повернуться к подругам, Вероника заметила, что я смотрю на ее нос, и меня ошеломила вырвавшаяся из нее темная волна самоуничижения.

Ну конечно! Она люто ненавидела эту горбинку – черту, которая, на мой взгляд, придавала ее внешности естественную привлекательность. Я о таком даже не мечтала.

Скотт повернулся за партой в мою сторону.

– А что ты делаешь в следующую пятницу, коротышка?

– Nada, – ответила я.

– Чего надо? – Его озадаченный вид заставил меня улыбнуться.

– Ничего. По-испански – nada.

– А, ну да. Никак не отойдешь от урока, а я и думать о нем забыл.