Гордость, ярость и демон

Каждый из противников пытался разорвать со мной расстояние, чтобы я не достал до него телекинезом. Но с моей скоростью это было бесполезно. Мне было достаточно просто схватить противника за любую часть тела и смять её в труху. Пятнадцать секунд боя, а я уже оставил после себя два десятка изувеченных трупов. Смятые тактические шлемы, сплюснутая нагрудная броня, вбитые в пол тела, как будто на них упала многотонная наковальня, – всё это сопровождалось литрами крови. Каждый чавкающий звук был приятной мелодией моим ушам.

Ещё живые подонки – что продолжали безуспешно стрелять в меня – исторгали из себя холодящий ужас от моих действий, а я исторгал смерть и демонический хохот. Они были в закрытых шлемах, но мне не нужно видеть их лица, чтобы чувствовать страх.

Те, кто был с этими пушками Верзона, – как выразился старикашка – умерли в первые десять секунд. От их импульсов было гораздо сложнее увернуться из-за метровой окружности такого снаряда. К тому же, я не имел права на ошибку, а потому приоритетно уклонялся от этих импульсов, совершенно игнорируя попадание обычных автоматных энергетических пуль.

Всего я уничтожил двенадцать человек с этими пушками. А остальных, не представляющих для меня опасности, просто всяко-разно расчленял, вырывая их конечности там, где попадется.

Стоя посреди окровавленного зала, я больше не обнаружил со своей стороны противников. И обернувшись на шум боя, туда, где была моя хозяйка, стал наблюдать, как Маруся двумя молниеносными ударами по диагонали рубит последнего солдата на четыре куска! Эпично, сатанист вас дери! А ведь она порубила людей больше меня.

– Вот теперь ты настоящая грешница, – усмехнулся я, подходя ближе.

У девушки открылся район глаз на шлеме.

– Я защищалась! Замаливать грехи буду потом! Женю доставай! – резко возмутилась она, указывая на проём недалеко от нас.

Согласно кивнув, я быстро направился в указанное направление и сразу поднял Жеку к нам.

За одну минуту резни на этом этаже никто его не потревожил. Да за такой короткий промежуток времени даже я не получил бы приступ «берсеркера», не то чтобы с ним что-то произошло в забаррикадированной комнате.

– Теперь к лифту! – громко сказал я и направился в другой конец зала, удерживая в воздухе сбоку свою ношу.

В этом зале как раз присутствовал тот самый лифт, к которому мы стремились на этаже ниже, но здесь он был чист от противников.