Воин с иллюзиями

Азар подскакал к белой юрте, спешился. Отец поджидал их у юрты, дозорные уже доложили вождю, что чужестранец появился в их краях.

– Время над тобой не властно, Годо, – сказал Тогрул, увидев его. – Для меня великая честь принимать того, кто властвует над временем. Сейчас я распоряжусь, чтобы все готовились к великому пиру в честь тебя.

– Да и ты мало изменился Тогрул, – сказал Годо. – Все тот же молодой блеск в глазах. Не знаю, будешь ли ты рад, когда узнаешь, о цели моего приезда.

– Войдем в юрту, как я понимаю, разговор только между нами.

Они вместе с Годо вошли в юрту. Тогрул усадил на почетное место, а сам сел напротив.

– Что же случилось в этом бренном мире, что тебе понадобилась помощь? – спросил Тогрул.

– Каждый год человечества – это шаг к грядущему, но мир не становится лучше, – ответил Годо. – Всё так же льётся кровь невинных, но люди не перестают работать и их воля к жизни не ослабевает.

– В жизни нет пустых и бесполезных лет, – согласился Тогрул. – Даже пустота полезна.

– Ты стал истинным философом.

– Всего лишь жизнь научила мудрости.

– Все в этом мире находится в равновесии – безумие наполовину состоит из мудрости, а мудрость из безумия. Однако народилась сила, которая может нарушить это хрупкое равновесие.

– И чем я могу тебе помочь? – спросил Тогрул.

– Не ты, твой сын.

Тень мелькнула на лице Тарагая и тут же исчезла.

– Я всегда знал, что наступит день, когда Азар покинет нас. Готовился к нему, но одно дело знать, а другое – принимать это за совершившийся факт.

– Он противоположная сторона силы. И сила всегда находит силу, ведь ты знаешь, что это неизбежно.

– Вот оно значит как, – опечалился Торогул. – Я надеялся, что единственная противоположной силой, которая будет ему противостоять будет сила женщины.

– Этого ему тоже не избежать, – улыбнулся Годо.

– Увижу ли я его ещё или навсегда он меня покинет? – спросил Торогул.

– Настолько далеко я не вижу, – ответил Годо.

– И все-таки пир будет, – решил Тогрул. – Мой сын отправляется в трудный путь и я желаю, чтобы прощание с родной землей запомнилось ему не слезами прощания, а радостным пиршеством.

Глава 4

Айсу проснулась с каким-то радостным чувством, непонятным для неё самой.

Она как будто увидела другой мир, который дотоле был скрыт от неё. Всё вокруг преобразилось: деревья, цветы, небо, солнце.