Когда ночи мало

Это было другое, более интенсивное и освобождающее чувство. Оно очищало разум, и блаженное удовлетворение пронзило ее. Темный покой пресыщенности поглотил ее, пока колокол больших часов на городской ратуше эхом не пробился сквозь густой туман ее сознания.

Эли сосчитала. Двенадцать.

Приблизительное время смерти – полночь, 23 ноября.

Ее пропитанная текилой защита не устояла, позволив воспоминаниям того фатального дня проскользнуть в сознание.

Год окончания школы.

Мать Эли и ее женатый классный руководитель были пойманы за нехорошим занятием прямо у него на столе, сам акт передавался на большой экран в аудиторию во время школьной ассамблеи.

Со звуком.

В тот день девочки смотрели на нее с большим отвращением, чем обычно. Мальчики держали дистанцию. Даже учителя отворачивались от нее.

Когда Эли ворвалась в дом после школы, у нее была одна цель – найти свою мать и дать ей почувствовать себя так же плохо, как чувствовала себя она. Сколько может выдержать пятнадцатилетняя девочка? На этот раз ее мать зашла слишком далеко.

Эли протопала по ступенькам, пробежала по коридорам, готовая к конфронтации, в отчаянной нужде выплеснуть гнев и разочарование, бившиеся в ней. Она нашла маму на заднем крыльце. Должно быть, она слышала, как Эли звала ее, хлопая дверьми, однако не сдвинула задницу со своей плетеной кушетки с подушками.

Она просто смотрела во двор, очевидно равнодушная к тому, что Эли вернулась.

– Мама! – завопила Эли.

Странным вялым движением ее мать поменяла положение, медленно повернулась к Эли, запутавшись в разноцветной афганской накидке.

С ее колен скатилась пустая винная бутылка, стукнулась о деревянное крыльцо и укатилась под кофейный столик. Позднее Эли думала, что ей следовало пожалеть маму, которая пила после полудня, ее глаза были опухшими, на лице не было эмоций, ее немытые волосы превратились в белокурую спутанную массу.

Но гнев Эли превосходил всякие рациональные мысли, ее подростковые мозги были сосредоточены исключительно на своих переживаниях, ее душили боль и гнев.

– Ты погубила мою жизнь! – заорала она на мать. – Я ненавижу тебя.

Эли была настроена на битву. Она в ней нуждалась.

Но на ее маму, похоже, взрыв ее эмоций не произвел никакого впечатления.

Спокойно, как только можно, она сказала:

– Совсем наоборот, детка.

Эли стояла неподвижно, ее стремление к битве сменилась холодным, пустым чувством.

– Сейчас я сделала бы все это снова, – продолжала ее мать, глядя вдаль.