Убейте меня

Громкий вздох за стенкой заставил меня снова открыть глаза.

Теперь я расслышал тихий мужской голос и женский вздох. Все это доносилось за стенкой родительской спальни.

Я выпрямился в постели и прислушался. Тревога охватила меня. Вдруг отец мучает мать и делает больно. Вдруг ей нужна помощь.

В этот момент я сильно пожалел, что оставил свой нож на улице. Эх, сейчас бы его сюда. Отец ответит за боль, которую причиняет всем нам. Я бы мог и дальше терпеть его побои, но за мать готов убить.

Снова послышался женский вздох, такой тихий и протяжный.

Я в недоумении посмотрел на стену, что разделяла наши комнаты. Это не было похоже на боль. Не понимая, что все-таки происходит, я поднялся с постели и направился к двери. Приоткрыл немного и заглянул в коридор.

Дверь в родительскую спальню была закрыта. За ней слышался какой-то настойчивый скрип. Стоны становились частыми и громкими. Вместе с ними мне удалось расслышать мужской рык. Именно рык, как у зверя.

У меня все похолодело внутри. Страшная догадка осенила меня.

Мой отец – оборотень. Волк. Ведь только волки могут так рычать. Значит, он хочет убить мою маму. Забрать ее у меня.

Не думая о последствиях, я стал ломиться в их дверь. Стучать кулаками и кричать, чтобы открыли.

Дверь распахнулась не сразу. На пороге стоял отец в одних семейных трусах. Волосы взъерошены, в глазах дурман и вместе с ним злость. Словно из его рук только что отняли лакомый кусок. Он был взбешен.

При виде меня растерялся, но быстро взял себя в руки и прорычал:

– Какого черта ты ломишься, гаденыш?

Я хладнокровно отступил в сторону и поискал глазами мать.

Она лежала в постели, прикрывшись одеялом. Мать не выглядела раненой. На белых простынях я не заметил крови. Она с тревогой и смущением смотрела на меня, а я смотрел на нее. Она покраснела:

– Сынок, все хорошо. Не беспокойся, иди спать.

Несколько секунд я смотрел на нее, затем, отступив от двери, поймал оплеуху от отца.

– Убирайся прочь, нахаленок! Еще раз так поступишь, я тебе уши оторву.

И с грохотом захлопнул передо мной дверь. Я растер ладонью ушибленное место и отправился на кухню.

Взял кружку и налил себе воды. Чтобы успокоиться, я сел на табурет и посмотрел на настенный календарь. Мне было девять лет, и время тянулось бесконечно долго. Хотелось вырасти быстрее и сбежать из этого ада. Но мои брат и сестра тогда останутся здесь с отцом. Я не мог их бросить. Да и бежать было некуда. Это был мой дом, моя семья.