Маэстро. Опера

Иоганн – он словно жил в этом дворце!

В каждом канделябре, каждом изразце, фреске,

В резьбе багетных рам,

Мягкой драпировке занавески, бархате кулис…

На балконах, ложах, портере

И даже в конце зала, на галере, дух его царил,

Словно он один здесь хозяин был!

Король вальсов был жив, он в вечности жил,

И, гостей усадив в зал,

Вновь и вновь классикой нот звучал!

В мелодиях живого исполнения

Мелькали альфы, домры, флейты, скрипки, смычки…

Играли музыканты в дудочки…

И дирижёр в парадном фраке,

Прошитый пульсом музыки, стопою отмерял щелчки,

Протопывая важно каблуком размеренные длительности нот,

Усиливая стуком гилли ритмичный вальса ход.

Кружились пары по фойе, по лакированной канве паркета,

И в чудных обертонах частота, как изобилья высота,

Горит на золотом сеченье и разрастается верченьем,

Раскрывая мелодий грань для каждого,

Кто хочет раскрывать в себе самом скрижали важного.

Из-под гаде, что обтянули тканью бедра узкие,

Раскрытых книзу юбок, в сборах рюшами,

Волнистых от пришитой лески в край,

Закрученную слинкою спираль,

Несли на тонких стройных ножках танцовщиц

Балетных туфель каблучки – невысокие «рюмочки»,

Сквозь своды – облучков, украшены цветами,

Порхали ножки, словно крылья бабочек летали,

Ну до чего ж легки, в сетчатых чулках,

Бабочки в капроновых сачках.

Скользило следом в пол боа, летело да мело,

Сплетенное из страусиного пера, шлейфом падало.

Раскрыли дамы веера, пером прикрывши томность глаз,

Ресниц густых, чуть прикрывал соблазн,

Изгиб у талии руки мужской придерживала кисть,

Слегка сжимала бок, как бы невидимый намек,

К себе притягивая, даму влек.

Манжет крахмальный стразом мерцал,

На запонку зацапанный кристалл дисперсию бросал!

И чёрным атласом в белеющий крахмал рукав наложил фрак,

Здесь публика совсем не для зевак,

Как-никак, знатоки пришли сюда,

Под своды дома Иоганна Штрауса.

Оперный театр, нарядившийся в бархат и золото,

В нити горного хрусталя,

В амальгаме зеркал, раскрывая фрактал,

Свою публику ждал.

Благородный цвет бордо драпировкой велюровых штор, ламбрекенов,

Кистей из бахромы, причудливости золотой канвы лоджии украшал,

И красивый оплёт в переплётах узорной тесьмы

Люрексом отливал, блеск кидая в зал.